— Вы не ошиблись! — с горечью кивнул математик. — К сожалению, большинство педагогов не бывали в тундре, не знают, как живут их воспитанники среди своего народа. Так что ваш фильм стал для них, можно сказать, откровением…
— Но почему? — искренне удивился я. — Ведь чумы оленеводов стоят совсем близко от поселка, два раза в год через Белоярск прогоняют совхозное стадо. Неужели никто не захотел поехать, узнать, как живут родители учеников?
Александр Петрович отрицательно покачал головой:
— Вы не понимаете, Константин Валерьевич! Большинство учителей — приезжие, им трудно избавиться от бытующего на Большой земле представления, что ненцы… как бы вам сказать…
— Отсталый народ? — подсказал я смутившемуся коллеге. — Вы это имели в виду?
— Не подумайте, далеко не все учителя так считают! Я, например, из «старожилов»: предки еще вместе с казаками в Обдорский край переселились. У отца друзья ненцы были, ханты, он меня маленьким в тундру возил. Или Марина Сергеевна — она сама ненка, выросла в тундре, прекрасно знает обычаи своего народа… Но многие учителя приезжают с Большой земли. Зарплаты хорошие, жилье предоставляют. Учителя они прекрасные, детей любят, только вот не могут избавиться от комплекса «старшего брата»: жизнь оленеводов кажется им, мягко говоря, отсталой, примитивной…
— И что же получается? Школа дает детям ненцев знания о русской и европейской культуре, они изучают математику, физику и химию, но забывают родной язык, обычаи предков?
Математик кивнул:
— Это началось еще в советское время. Сначала в тундру приезжали комсомольцы-энтузиасты. Они кочевали вместе с оленеводами и учили детей. Жилища, в которых проходили занятия по ликвидации неграмотности, покрывали кумачом, народ их так и прозвал: «красные чумы». Дети жили с родителями, не отрывались от своей культуры и в то же время получали знания. Эти своеобразные «кочевые школы» воспитали первую волну ненецкой интеллигенции — многие ребята стали писателями, художниками, учителями. А после войны, в пятидесятые годы, начали строить школы-интернаты. Был девиз: «Отсталые северные народы должны совершить скачок из первобытного строя в социализм!» Вот тут-то и пришла беда. Детей насильно забирали от родителей, малыши оказывались в чуждой им среде, среди чужого народа… А после обучения в школе многие не хотели возвращаться в тундру. Уезжали в города, в поселки, шли учиться дальше. Одни устроились в жизни, другие — нет, а вот культура ненецкого народа стала исчезать на глазах… Да и те выпускники, которые в тундру вернулись, несколько лет тратили на то, чтобы заново научиться простым вещам, которые раньше дети оленеводов впитывали, как говорится, с молоком матери. Обычно мальчик в тундре к шестнадцати годам — уже опытный оленевод, девочка в тринадцать-пятнадцать лет — прекрасная хозяйка чума. А в школе они в этом возрасте еще дети, не готовые к самостоятельной жизни…
— Получается, Александр Петрович, что школа — это зло, разрушитель традиционной культуры? Может, лучше вообще не учить детей оленеводов?
— Не знаю, Константин Валерьевич! Я учитель, и мой долг — передавать знания. Если мы не будем учить детей ненцев, не приобщим их к нашей культуре, они окажутся беззащитными перед натиском цивилизации. Неграмотные, в чем-то наивные, они станут легкой добычей промышленников, дельцов, аферистов. До сих пор нередки случаи, когда коренных жителей Севера обманывают: расплачиваются напечатанными на принтере деньгами, просят подписать какую-то бумагу, а потом выселяют с родовых угодий… Нет, мы должны подготовить ненцев к жизни рядом с русскими! Иначе они будут безжалостно уничтожены в ближайшие десятилетия. Ведь под нашими ногами залегают миллиарды тонн нефти, триллионы кубометров природного газа. Вы жили в стойбище, были очарованы этой своеобразной древней культурой, и ваш фильм — тому подтверждение. Но, к сожалению, рано или поздно вам придется столкнуться с другой стороной жизни на Севере — с произволом чиновников, нарушением прав оленеводов и рыбаков…
— Но неужели нет альтернатив школе-интернату? Вот вы упоминали кочевые школы…
— Я много думал про это. Действительно, кочевая школа стала бы прекрасным выходом из этой сложной ситуации. Но вы же много лет преподавали в школе и прекрасно знаете, как медленно меняется система образования в нашей стране…
— Александр Петрович, я слышал, что многие дети бросают школу, возвращаются в тундру, к родителям…
