— Иисус меня спас, всю мою семью! — с гордостью сказала Людмила Езиковна, и видение исчезло. — Сын мой, Олежка, пил сильно. Я уж и не знала, что делать. Однажды выпил он с друзьями своими в поселке, сел на нарту и в тундру поехал. Я тогда в чуме жила. И вот выхожу ночью — стоит упряжка, а на нарте — сынок мой! Я к нему бросилась, думала, что и неживой он уже. От водки проклятой плохо ему стало, он в дороге, видно, сознание и потерял. Спасибо оленям: умные были, сами к чуму пришли! Отвезла я его в поселок, сразу в больницу. Там врач русский сказал: еще немного — и насмерть бы замерз. А так Олежке только все пальцы на ногах отрезали…
Я вздрогнул и вспомнил Олега — тот действительно сильно хромал, ходил словно вразвалку.
— Так вот, пока Олега я в больницу везла, пока ему операцию делали, молилась я Иисусу. Видно, услышал Он молитвы мои: как вышел Олег из больницы, словно другим человеком стал! Не пьет теперь совсем, семья у него хорошая. Только вот оленей пасти не может, без пальцев-то… Но он рыбачить стал с отцом вместе, еще у него бизнес есть — рога оленьи скупает, государству сдает. Много сынок работает, снегоход вот новый недавно купил…
— Да, Олег мне сразу показался очень деловым человеком! — кивнул я, соглашаясь с хозяйкой.
— Дети мои все веру в Иисуса приняли! — с волнением продолжала Людмила Езиковна. — Три дочери и Олег, конечно. Дочки в городе живут, учатся. Еще приедете, познакомлю вас. А сейчас давайте вместе про жизнь Иисуса почитаем!
Хантыйка раскрыла маленькое потертое Евангелие и нараспев стала читать. Я подхватывал в знакомых местах. Варя тихо сидела в углу, очень смущенная, опустив глаза. За окном шел снег, лампочка заливала кухню теплым желтоватым светом, звучали строки Евангелия от Иоанна, и меня неожиданно охватило какое-то радостное рождественское настроение. Мир словно уменьшился, стал уютным и добрым, как в детстве. Когда Людмила Езиковна закончила читать, я неожиданно понял, что чуть не плачу. Варя испуганно смотрела на меня, сжавшись в своем углу.
— Я знала, знала, что вы примете Иисуса! — нараспев сказала хозяйка и улыбнулась мне. — Я вижу, как Евангелие вошло в твое сердце!
Я кивнул и подумал, что в чем-то хантыйка права.
— Олег мне сразу сказал, когда позвонил: хорошие ребята придут! Не ошибся сынок!
— Людмила Езиковна, спасибо огромное! — сказал я, вставая из-за стола. — За чай, за ваши рассказы, за святые слова Евангелия! Мы пойдем, наверное, поздно уже…
— Костя, постой, я и забыла совсем! — спохватилась хозяйка. — Ты же вещи хотел купить, одежду хантыйскую?
— Ну, Людмила Езиковна, мы с вами так хорошо о Боге говорили. Как-то неудобно мне было о вещах, о ценах спрашивать…
— А что? Иисус любит тех, кто работает! Если своим трудом денег заработал, дом построил, купил все, что нужно, — значит, Иисус любит тебя!
Я поразился такой трактовке христианства, вспомнив про убогих и нищих, которые всегда были близки Спасителю, но счел за лучшее промолчать.
— Знаешь, Костя, у меня здесь, в квартире, все равно ничего нет. Надо в Горнокнязевск поехать. Там сейчас муж рыбачит. Вся одежда, шкуры у нас там хранятся, в нартах. Еще с тех пор, как мы кочевали. Сегодня и правда поздно уже. Вы завтра приходите, такси возьмем и поедем!
Мы распрощались с хозяйкой и вышли на заснеженную улицу. Варя шла молча, и я видел, что девушка сильно взволнована. Неожиданно Варя остановилась, посмотрела мне в глаза и спросила:
— Скажи, тебе жутко не было? Я очень испугалась, что она меня в свою веру обращать начнет. Я бы тогда умерла от страха…
— Да ладно тебе, Варька! — засмеялся я и обнял девушку за плечи. — Ну что ты? Просто Людмила Езиковна — неофит, недавно уверовала, вот поэтому и проповедует так активно! А вообще мне она показалась хорошим человеком…
— Не знаю… — тихо сказала Варя, — может, ты и прав. Но только я завтра в Горнокнязевск не поеду. Возьми Горна с собой…
Следующим утром мы с Горном, поручив друзьям взять билеты на поезд до Москвы, поехали в Салехард. По дороге я предупредил Горна, чтобы он не удивлялся, если его начнут обращать в христианство.
— Понимаешь, Людмила Езиковна недавно новую веру приняла, поэтому всем и проповедует! — объяснял я своему другу. — Ты не спорь с ней, если что, ладно?
— Ладно, — пожал плечами Горн. — Я вообще-то себя тоже христианином считаю…
Людмила Езиковна встретила нас на пороге. Я представил Горна, он подтвердил, что верует в Иисуса Христа, и хантыйка сказала:
— Вот и слава Богу! Я уже машину вызвала, сейчас такси приедет…
