В голову закралась страшная мысль: что, если моя предшественница издевалась над ней? Старшая дочь нелюбимого супруга, рано потерявшая мать, пережившая двух мачех, которые тоже неизвестно как относились к ней. Да и отец, судя по тому, что я узнала, вниманием дочек не балует.
Остальные трое притихли, глядя на меня затравленно, будто мышки перед котом. Даже малышка Би, и та жевать перестала, застыла с таким видом, будто вот-вот расплачется.
— Ничего, — я выдавила улыбку. — Все в порядке. Покрывало толстое, ты меня не обожгла, а пятно отстирается.
И, показывая, что не сержусь, поднесла чашку к губам.
На самом деле, это был не тот чай, к которому я привыкла, а отвар каких-то трав. Мне удалось различить только ромашку и липу.
В полной тишине я успела сделать несколько маленьких глотков, когда раздался удивленный и несколько разочарованный голосок Мэй:
— Вы не будете наказывать Лин?
— А должна? — я перевела взгляд на нее.
— Ну… — девочка задумалась. — Да. Вы же всегда кричите, когда мы делаем что-то не так. И требуете, чтобы нас наказали.
А вот это уже интересно.
Я кивнула Лин, а сама обратилась к ее сестре:
— И как же я должна наказать твою сестру за пролитый чай? Поставить в угол? Или запереть в чулане?
— Нет, — Мэй говорила абсолютно серьезно, — в прошлый раз вы сказали, что она уже взрослая для чулана. Это нас с Би можно закрыть.
— Вот как… А в чем она провинилась?
Лин помрачнела еще больше и уткнулась глазами в чашку, а Мэй с готовностью заявила:
— Не дала убить Звездочку. Вы с папой страшно ругались, мы спрятались в башне, но слышали крики.
Час от часу не легче. Теперь еще какая-то Звездочка на мою голову. И расспрашивать детей — это верный способ выдать себя и привлечь ненужное внимание. Нет, тут нужно действовать обходным маневром.
— Знаешь, я рада, что Звездочка осталась жива и здорова, — я ласково посмотрела на Лин.
— Спасибо, — еле слышно ответила девочка.
— Но летать она все равно никогда не будет! — встряла Иви. — У нее крылья сломаны!
И в ее тоне прозвучала мстительная прямолинейность.
Я решила, что Звездочка — это какая-то птица. Дети часто тащат в дом бездомных животных. Тех же ворон с подбитым крылом. Сама грешила таким в младших классах, и каждый раз мать с брезгливой миной на лице выбрасывала за дверь моих неприглядных питомцев. Я плакала, а она отчитывала меня:
— Будешь жить отдельно — заводи себе хоть крокодила. А в моем доме этих блохастых тварей не будет!
Я долго тешила себя надеждой, что однажды у меня будет огромный дом, в котором найдется место всем «блохастым тварям». А повзрослев и уехав в Москву, окунулась в столичную жизнь и забыла о детской мечте.
Теперь, похоже, она собиралась меня догнать.
Между тем глаза Лин предательски заблестели. Только слез мне здесь не хватало!
— Это не страшно, — проговорила поспешно, обращаясь больше к ней, чем к Иви. — Кости срастаются, крылья тоже срастутся. Может, не сразу, но я уверена, Звездочка снова будет летать.
— Не будет, — Иви даже не глянула на меня. Она не сводила с сестры назойливых глаз. — Она калека, как папа…
Раздался звон чашек.
Лин выскочила из-за стола. Ее губы скривились от нахлынувших слез, и девочка бросилась вон из комнаты.
На пороге она едва не смела статную женщину в лиловом платье с белым воротничком. Метнулась в сторону, прикрывая лицо ладонями, и скрылась из глаз.
Над столом повисла тяжелая тишина.
Пара чашек перевернулась, и чай разлился по кружевной скатерти. Мэй застыла, сконфуженно втянув голову в плечи. Иви сжала губы в полоску, насупилась, только глаза продолжали вызывающе сверкать. А малышка Би начала медленно сползать со стула и, кажется, собиралась юркнуть под стол.
— Вот вы где, бесстыдницы! — женщина всплеснула руками. — А ну, марш в классную комнату!
«Эрла Леврон», — щелкнуло у меня в голове. Гувернантка и классная дама девочек.
Ее скромное лиловое платье без всяких излишеств было застегнуто до самого верха, русые волосы собраны в строгий пучок. Единственное украшение — нитка янтаря на груди, да черепаховый гребень.
Увидев меня, она поклонилась:
— Простите, светлейшая льера. Эти юные эри больше не доставят вам хлопот. Я лично их накажу.
Девочки сжались, и я почувствовала исходящий от них страх так, словно сама боялась эту строгую даму с лошадиным лицом.
— Дети не виноваты, это я их пригласила. В наказании нет никакой необходимости.
Мне показалось, или они удивленно вздохнули?
— Вы очень добры, льера, — ответила дама, не меняя выражения на лице. — Но юных эри нужно воспитывать в строгости. Они сбежали тайком и заслужили хорошую порку.
От такого заявления мои глаза полезли на лоб. Последний раз мать отлупила меня ремнем в седьмом классе за какую-то мелочь. И это было так больно и унизительно, что я запомнила на всю жизнь. И поклялась себе, что если у меня будут дети, я никогда не стану их бить.
— Его Светлость знает о ваших методах воспитания?
Она еще раз поклонилась:
— Его Светлость доверил мне вырастить добропорядочных льер из его дочерей. Методы воспитания мы с ним не обговаривали.
— А зря, — подытожила я. — Придется обговорить.
И улыбнулась девочкам:
