— Ничего не бойтесь. С этого дня наказывать вас не будут.
— Извините, светлейшая льера, но пока что я отвечаю за этих эри перед лаэрдом, — заявила эрла менторским тоном. — Телесные наказания — обычная практика, они гарантируют немедленное послушание. И мне решать, наказывать своих воспитанниц или нет.
От гувернантки веяло холодным высокомерием. Будто это она здесь хозяйка, а я, то есть супруга лаэрда — так, девочка на побегушках.
Мне стоило больших усилий удержать на лице любезную улыбку. Хотя с куда большим удовольствием я бы вцепилась этой даме в прическу. Жаль, что нельзя. Вряд ли дети меня поймут. Вон, как глаза округлили, видимо, ждут скандала.
Я не рискнула встать, но спину выпрямила. Плечи расправила, подбородок вскинула и, копируя тон своей матери — очень сильной и властной женщины — произнесла:
— Вы ошибаетесь. Пора моему супругу узнать, как воспитывают его дочерей.
— Аврора, я пошел на уступки и позволил вам остаться с сыном. Но это не значит, что вы должны бегать по замку и совать свой нос в каждую дырку. Ваше дело заниматься ребенком. А воспитание девочек оставьте эрле Леврон.
Я закатила глаза.
Грымза в лиловом платье успела нажаловаться раньше, чем это сделала я. А Габриэль даже не стал разбираться, в чем дело. Просто указал, что я влезла не в свою парафию. Причем таким тоном, что я почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за непослушание.
— Тебе известно, что она их наказывает?
— Всех детей наказывают, ради их же блага.
— Это она тебя убедила? Эрла Леврон?
Мне послышалось, дарг издал тихий рык.
Когда несколько минут назад я вошла к нему в кабинет, он с угрюмым видом разбирал какие-то бумаги. Но увидев меня, отложил, сцепил пальцы домиком и поднял на меня непроницаемый взгляд.
Я же, держа на руках сытого и довольного Тэя, заговорила о девочках. И о том, что случилось за чаем.
— Эрла Леврон гувернантка высшего уровня, — повторил Габриэль. — За ее плечами Императорская академия благородных девиц.
— Но это не делает ее доброй, чуткой и великодушной. А это именно то, что нужно детям, оставшимся без матери. И без отца, — закончила, выразительно глядя на него.
Габриэль сдвинул брови.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ты знаешь.
Наша пикировка напоминала разговор двух глухих. Я к нему упорно обращалась на «ты», а он продолжал подчеркивать отчуждение между нами.
— Я не могу читать ваши мысли, дорогая супруга. Объяснитесь.
И вот так каждый раз.
«Дорогая супруга» из его уст звучит как оскорбление. Но тут я даже не могу на него обижаться. Аврора и впрямь обошлась слишком дорого. После визита целителя, которым оказался моложавый и привлекательный дарг с прозрачными голубыми глазами, я порылась в вещах предшественницы и нашла ее экземпляр договора. Он лежал в шкатулке для бумаг, в ящичке туалетного столика.
Аврора не мелочилась, впрочем, как и ее родные. Габриэль облагодетельствовал их всех. Кому титул и земли, кому золото и бриллианты, а кому место в лучшем образовательном центре столицы и престижную должность.
А все потому, что семейство Гарелье из Эссеора оказалось единственным, кто рискнул породниться с проклятым лаэрдом.
— Сколько времени ты проводишь с дочками? — спросила я в лоб.
Брови Габриэля удивленно приподнялись, взгляд изменился. Теперь он смотрел на меня так, словно видел диковинку.
— Это имеет значение?
— Для них — да. Они потеряли родных матерей, а ты сознательно оставил их и без отца.
Раздался хруст. Перо, которое дарг крутил в пальцах, переломилось надвое, точно щепка.
Еще секунда — и мой супруг смазанной тенью метнулся ко мне. Я только ахнула, увидев его посеревшее лицо рядом с собой.
В глазах Габриэля полыхала густая тьма. Он вскинул руку так резко, что я отшатнулась.
Я испугалась, что он ударит меня. Сжалась, прикрывая Тэя плечом. Дрожь беззащитности прокатилась по телу. Но он лишь коснулся моей щеки.
Его пальцы дрожали. Едва заметно, но я почувствовала. Мазнул по скуле кончиками пальцев в тоскливой ласке и отступил. Будто прикоснулся к чему-то хрупкому и зыбкому, способному исчезнуть в любой момент.
Его взгляд наполнился болью.
Всего на миг я увидела истинного Габриэля. Не маску, которую он носил, а настоящего Габриэля Дэверона, лаэрда Нарг-та-Рин.
— Эти женщины были моими супругами, — процедил он с внезапной злостью. — Так что я тоже кое-кого потерял. Или, думаешь, у меня нет сердца?
Это был именно тот момент, когда стоило остановиться.
Стоило. Но меня уже понесло.
— Хочешь сказать, что похоронил свое сердце вместе с женами? — начала я, ведомая извечным женским желанием доказать свою правоту. — Хочешь сказать, что тебе тяжелее, чем твоим детям? А от меня ты хочешь избавиться по той же причине?!
— Ты сама настояла на этом условии! — прорычал дарг, сминая пальцы в кулак.
И снова, как в прошлый раз, его лицо подернулось рябью чешуи. Только сейчас намного сильнее.
Я увидела, как поплыли черты, принимая иную форму. Потекли, словно теплый воск. Сквозь лицо Габриэля проступило что-то чужое. Нечеловеческое.
