С проклятьем мне и в Абрасаксе помочь не смогли. Необходимо либо искать архимага-целителя, либо самому становиться таковым. Еще вопрос — что проще. Деньги мне понадобятся в любом случае, так что продолжим увеличивать свой скромный капитал. Теперь надо изучить наконец Магическую Линзу и как следует заняться печатями. Возможно, мне удастся понять, почему на некоторых участках мана ведет себя словно капризная пьяная дама.
Попрощавшись и договорившись о встрече с придворным чародеем, мы направились на выход из огромного дворцового комплекса.
— Мастер Мрадиш! — обратился ко мне смутно знакомый парниша. Кажется, один из прислуги постоялого двора, в котором мы остановились. — Меня не пускали во дворец, поэтому я только сейчас смог вас найти!
— Что случилось? — вопросил я.
— Беда случилась, господин! Рабокрады напали!
— Кто⁈
— Рабокрады! Те, кто ворует чужих рабов! Они похитили вашу слугу — девочку. Эльфа, который решил защитить ее, прибили на месте!
— Т-ц, не было печали… Погнали!
Мы погрузились в фургон, и Лиетарис дала команду гурду трогать. Катили мы довольно быстро, что с учетом узости столичных улочек создавало риск столкновений. Тем не менее Высокой эльфийке удавалось как-то лавировать в таком плотном потоке.
— Что еще за рабокрады? — спросил я у мечницы. — Я думал, что снять ошейник с чужого раба, не убив его при этом, почти невозможно. Для этого нужен чародей высокого класса и дорогие осколки!
— Слышала, что существуют так называемые рабские отмычки, — заметила Лиетарис. — Ошейники ведь сами по себе стоят достаточно дешево. Маги-создатели оставляют для себя лазейку и изготавливают ключи, с помощью которых можно взломать все изготовленные ими ошейники. Их они продают за огромные деньги.
— Серьезно? Но ведь тогда репутации изготовителя придет конец, и никто не будет покупать их ошейники!
— Такие слухи ходили, — пожала плечами Лиетарис.
На месте уже находился вызванный наряд стражи города. Толку от них было немного, но нам пригодится любая помощь. Злоумышленники проникли через забор на территорию постоялого двора и целенаправленно атаковали Лейну, которая в этот момент находилась в конюшне. Песчаный эльф, услышав вскрик девочки, пришел ей на помощь, однако его банально прирезали. Мякотка напала на похитителей и, судя по следам крови, одного из них ранила рогами, однако поганцам удалось уйти.
Гурдиха получила несколько неглубоких ран клинком, так что я сразу взялся плести целебное заклинание. Выпил я на пиру не так уж много, но это действительно сказывалось на концентрации и, возможно даже, качестве самой маны. Только с пятого раза удалось активировать печать, на что ушло много энергии. Эх, не давалось мне целительство по какой-то причине, а ведь полагал, что маги — это универсалы.
Похитители растворились где-то в Агдобе. Стража не смогла выйти на след. Бедная моя девочка стала жертвой ублюдочных рабокрадов. Страшно представить, в чьи руки она попадет! Следующий ее владелец может не быть таким же благородным, как Хоран Мрадиш.
— Моя вина. Надо было оставить Вэлдриго в таверне. Одаренный бы прикрыл Лейну от похитителей. Но захотелось мне выпендриться перед другими шейхами…
— Тогда бы сражение против Песчаных эльфов могло сложиться иначе, — покачала головой Лиетарис. — Мастер, мы должны вернуть Эббот.
— Что такое? Неужели ты успела привязаться к человеческому ребенку?
— Не все люди одинаково мерзки и злобны в своей сущности, — ответила она уклончиво.
— Значит, исключения встречаются? Неужели твоя любимая расистская теория дала трещину?
— Исключения только подтверждают правило.
— Ладно, надо действительно выручать Лейну, вот только как нам отыскать похищенную девочку в огромном городе…
Внезапно мне в голову пришла одна странная идея. Я достал последний наш оранжевый осколок, немного покатал на ладони и произнес:
— Говорите, у гурдов высоких рангов развитый нюх?
— Звери могут пойти по своему, уникальному пути развития, но нередко гурды действительно обретают чуткое обоняние, — заметила Лиетарис.
— Мякотка, у меня для тебя дорогое и вкусное лакомство. Надеюсь, что ты нам поможешь, и я не пущу несколько десятков золота на ветер.
Гурдиха ткнулась мне в лицо влажным носом и принялась слюнявить, выпрашивая вкусняшку.
— Не так быстро… Понюхай этот платок и шляпу…
Я поднес под морду личные предметы Лейны, оставшиеся от нее. Остроконечная шляпа, защищавшая от солнечных лучей, а также платок, который являлся единственным напоминанием о погибшей матери, как она однажды поведала. На белом платке было вышито красивое деревце с большими фиолетовыми плодами и розовыми цветками. Вероятно, такие штуки росли у Эббот на родине в Нарибии.
Мякотка обнюхала шляпу с платком, после чего топнула копытом.
— Как думаешь, сможешь отыскать хозяйку вещей? Девочку, что часто угощала тебя фруктами?
— Игу-у-праффф! — фыркнула конелосяшка с, как мне показалось, уверенностью в своих силах.
