Реальность трещит, как стекло под паяльной лампой. Всё, во что я верила, всё, что казалось незыблемым и безопасным, рушится, и эпицентр этой разрушительной стихии сидит напротив, лениво поглаживая тигра, положившего морду на его колени, как домашнего кота.
Аристей медленно выдыхает, расслабленно опуская ладони на подлокотники кресла.
– Ничего невозможного нет, Ариадна Дерби, – с ноткой сожаления произносит он. – По крайней мере для меня. Для взлома не нужен верхний допуск. Достаточно щели в самом низу. Помнишь сбой на Полигоне?
Еще бы, черт бы его побрал! Тот ужас невозможно забыть, как и все, что произошло после ночного патрулирования.
– Это ты? – пораженно выдыхаю я, сжимая ладони в кулаки.
– Ну а кто еще? – он кривит губы в снисходительной усмешке. – Тогда мне пришлось воспользоваться доступом сотрудника лаборатории, чтобы за минуту обрушить систему Полигона.
– Тебе? Ты был в тот момент на Полигоне? – мои мысли безнадежно буксуют, логика существенно ломается, не успевая анализировать сыплющиеся на меня факты.
– Я могу проникнуть в каждого из своих созданий в любой точке мира.
Узкие зрачки Аристея начинают странно пульсировать, словно в этот момент он делает именно то, что говорит, – перемещается.
– Захватить его сенсорику, заместить когнитивные реакции, а при необходимости модифицировать тело. Биотехнологический контроль в чистом виде, – продолжает монотонным гипнотическим тоном, вводящим меня в состояние полутранса, когда разум теряет ясность и концентрацию, в то время как мозг автоматически фиксирует происходящее.
Черные зрачки мутанта сжимаются до крошечных точек, тонущих в озерах из расплавленного золота, а потом расширяются, полностью заполняя радужку. Я инстинктивно вжимаюсь лопатками в спинку кресла, пытаясь слиться с кожаной обивкой. Испуганно вздрагиваю, почувствовав, как на мои плечи опускаются ладони Харпера.
– Ты пугаешь ее, – ровным голосом произносит Кайлер.
Ну надо же, язык на месте. В отличие от воли и принципов.
– Правда? – с почти искренним удивлением восклицает Аристей. Его взгляд проясняется, зрачки принимают привычную форму. – Извини, дорогая, я просто отвлекся. Так на чем мы остановились? Ах точно, я собирался рассказать тебе, кем я был до того, как стал тем, «чем» являюсь сейчас.
Он небрежно щелкает пальцами, и на экране появляется запись с камер наблюдения из лабораторного отсека, где я замечаю группу ученых в белых комбинезонах с нашивками Корпорации.
– Что это такое? – в недоумении спрашиваю я.
– Место, куда меня направили сразу после убийства моего отца. Его, кстати, устранил твой дед, как и остальных близких родственников. Мне повезло, если это так можно назвать. – Он задумчиво потирает подбородок указательным пальцем. – Моё настоящее имя – Элиан Демори. Я родился с некоторыми особенностями нервной системы. Не будем вдаваться в подробности, но именно это, в общем-то, меня и спасло. Дефективный племянник не мог претендовать на место Уильяма в совете и поэтому не представлял угрозы. Моему исключительному мозгу Кронос нашел прямое применение. Так я оказался в засекреченных лабораториях Корпорации в качестве самого юного и одаренного биохимика.
Аристей на несколько секунд замолкает, как бы давая мне время проанализировать и вникнуть в услышанное. На дисплее появляется изображение острова Улей. И выглядит он гораздо меньше, чем сейчас. В центре распложена всего одна башня, но и у той не хватает пары десятков уровней.
– Я попал в первую группу ученых, отправленных на только что введенный в эксплуатацию плавучий остров, предназначенный для развлечения элит и тестирования скрытых экспериментальных моделей управления обществом.
Повисает еще одна напряженная пауза, в течение которой я, похолодев от ужаса, наблюдаю за сменяющимися на экране жестокими кадрами с садистскими бесчеловечными «развлечениями» так называемых элит.
– Они называли это стримами, – поясняет Аристей или Элиан… не суть. То, что я вижу сейчас, вызывает не меньше леденящего страха, чем окружающая меня действительность. – В числе выбранных жертв мог оказаться любой, независимо от положения и социального статуса, – продолжает он. – Среди пчелок …
– Пчелок? – перебиваю я, взглянув в желтые глаза.
– Да, в Улье была четкая градация. Продуманная система уровней, где пчелок и трутней разделяли в зависимости от выполняемых функций. Чем выше уровень, тем больше шансов выжить. Все как в обычном обществе, – усмехнувшись, объясняет Аристей. – Твой отец был заложником острова, как и я, но в отличие от меня, заключенного в лаборатории, он прошел все уровни и выжил… – одобрительный кивок, как признание или даже… восхищение. – Но скольких при этом убил? Пока не добрался до вершины.
– А моя мать? – не дыша, спрашиваю я.
Сердце сжимается от чудовищной догадки.
