Пятнадцать.
Двадцать.
По связи – ничего, кроме обозначения движения. Комплекс словно пытается транслировать отторжение. Излучая не звук, не страх, а тянущее напряжение в затылке, – как будто сама земля пытается сказать: «Прочь отсюда, пока живой».
На двадцать восьмой минуте в эфире трещит короткий сигнал: «Выход на визуальный контакт с центральным входом». Через две минуты доносится первый доклад:
– Объект пуст. Ни движения, ни тепловых следов. Внутри – бетонный каркас. Старый промышленный комплекс. Большая погрузочная зона. Дальше, под острым углом, вижу грузовой спуск, по которому можно вкатить целую колонну. Длина неизвестна. Доступ перекрыт бетонной перегородкой с армированием. Открывающий конструкцию механизм отсутствует. Возможно, заварена изнутри. Отдельные фрагменты инфраструктуры срезаны. Следов органики, крови, борьбы – тоже нет.
Я стискиваю челюсть. В груди – ни тревоги, ни надежды. Только всё та же знакомая пустота перед решением.
Через три минуты разведгруппа возвращается. Костюмы покрыты пылью, грязью и пятнами ржавчины.
– Внутри мёртвая зона, – подтверждает командир «Альфы». – Никакого сквозняка, воздух застоявшийся, пахнет щёлочью, как в старых лабораториях. Перегородка бетонная, монолитная. Придется взрывать.
– Готовьте заряд, – киваю я.
– Ты уверен? – негромко спрашивает Белова.
– Другого варианта нет. Мы пришли сюда не за догадками.
Группа сапёров действует быстро, молча и слаженно. Всё по инструкции: направленный заряд, размещенный под углом у основания перегородки, с просчитанным импульсом. Главная задача – не обрушить потолок, а проломить проход.
– Две минуты, – докладывает техник, даже не поднимая глаз. – Таймер установлен.
Я снова коротко киваю. Командиры получают по рации инструкции:
– Отходим в полукруг, прикрываем вход. Блокируем фланги. Грузовики с боекомплектом отъезжают назад, становятся за естественным бугром. Медгруппа – в укрытие.
Никакой паники и суеты. Все знают, что делать. Ошибки здесь равносильны смерти.
– Готовы, – говорит сапёр.
– Взрыв по моей команде. Пять секунд – на глухую тишину, – уточняю. – Потом – полная готовность. Первый огонь – только по моему сигналу.
– Есть, – откликается он.
Я поднимаю руку. Сердце в груди не стучит, – гудит, словно чувствует вибрацию земли под ногами.
– Внимание, всем. Прикрывайте фронт. Секторы по часовой. Три… два… один. Продувка.
Щелчок. Внутри комплекса вспыхивает глухая волна удара. Бетон дрожит, оседая внутрь, и мир замирает. За обвалом – пустота и мрак.
Тишина становится слишком густой. Как будто за провалом кто-то задержал дыхание. А потом – вдохнул.
Шорох. Лёгкий, как движение песка в пустыне.
Белова вздрагивает, тянется к кобуре.
И в следующий миг из темноты выныривает первый силуэт. Массивная фигура, вытянутые конечности, жёлтые горящие глаза. За ним – ещё. И ещё.
Стая.
– Огонь по секторам! Держать строй! – рявкаю я.
Тьма вырывается из пролома, как стая псов, сорвавшихся с цепи.
Первая линия встречает их шквалом огня. Свет фонарей прорезает пыль, вспышки трассеров выхватывают уродливые морды, мускулистые тела, раскрытые в свирепом оскале челюсти.
Я выпускаю очередь в ближайшего шершня. Пули глухо врезаются в тело, но он продолжает двигаться, пока я не превращаю его череп в раздавленный подошвой гранат.
– Левый фланг! Поджимают! – доносится с левого сектора.
– Сместиться! Закрепиться у стены! – бросаю в рацию.
Шершни прут волной, липнут к стенам, к краям пролома. Щелчки затворов. Тяжёлый глухой топот. Пыль в лёгких. Кровь – красная, как всполохи умирающего солнца. Я стреляю короткими очередями. Дыхание сбивается, но руки точны. Линия фронта держится.
– Справа ещё! – голос Беловой перекрикивает грохот. – Лаз в шахте!
– Группа «Бета», прикрыть фланг! – бросаю в рацию. – Закрыть сектор до полного подавления!
Ублюдки лезут не спонтанно, а проверяют периметр на слабость. Это не слепая атака. Кто-то управляет ими. Или пригласил нас внутрь.
– Сдвиг на два метра влево, держим клин, – приказываю я. – Не пускать за линию входа. Ни одного!
Пули выдирают куски плоти. Краем зрения вижу, как мелькает женская фигура, – Белова держится рядом, действует по-военному точно.
Короткая очередь. Отступ. Перезарядка. Очередь.
Твари редеют. Последние атакуют вслепую, но падают под шквалом огня.
Тишина возвращается внезапно, как после бури. Пыль медленно оседает. Воздух дымит, как после пожара. В ушах пульсирует гул крови и тяжелое дыхание солдат.
Я опускаю автомат, осматриваю периметр.
– Потери? – бросаю в рацию.
– Один ранен. Остальные на позициях. Все группы готовы к продвижению.
Я подхожу к пролому первым. За рухнувшей перегородкой – широкий вытянутый туннель. Не шахта, а полноценный транспортный коридор. Стены гладкие, вьются по дуге, потолок высокий. Здесь пройдёт не только пехота.
– Оценка габаритов? – бросаю.
Командир «Альфы», получив вводные на основе лазерного дальномера, сверяется с планом-сеткой.
– Проезд возможен. С запасом. Глубина – пока не просматривается. Радиус поворота допустим.
