– Она попала на остров, когда Дэрил Дерби уже не был игроком и жертвой. Он писал сценарии для кровавых зрелищ вместе с королем и королевой Улья и делает это до сих пор, но уже в одиночку, – заметив, как мое лицо вытягивается от шока, Аристей понимающе кивает. – Я знаю, в это трудно поверить, но в его оправдание могу сказать одно, – твой отец преследовал определенную цель и достиг ее. Улей в первозданном виде был разрушен, но на его месте Дэрил построил не менее опасную империю и куда более смертоносную.
– С твоих слов выходит, что единственный злодей в этой истории – мой отец, – яростно цежу я, не обращая внимания на усилившуюся хватку Харпера на моих плечах.
– Нет, пусть говорит, – дает ему отмашку Аристей, и Кайлер беспрекословно подчиняется, вызвав у меня очередной приступ неприязни.
– А чем все это время занимался ты? Развлекался с пробирками? – с презрением бросаю я.
– Ученые не могли ни на что повлиять, – спокойно отвечает Аристей. – Мы изучали поведенческие реакции и анализировали, как страх трансформирует личность; как одиночество формирует зависимость; как распределение ресурсов влияет на агрессию. Всё записывалось, всё кропотливо и скрупулёзно оценивалось.
Аристей постукивает пальцами по подлокотнику, и голос становится чуть ниже:
– Одним из продуктов этих исследований стал биохимический агент, который мы позже назвали Apis mellifera. Его задача была проста: зафиксировать и стабилизировать гормональный всплеск, возникающий при парализующем страхе, мучительной боли или предельном эмоциональном напряжении. Не как биомаркер, а как ключ к активации внутренних резервов организма. Он не лечил, а запускал скрытые механизмы адаптации и давал эффект омоложения организма. Простыми словами: Apis mellifera – это биохимическая квинтэссенция страха, превращённая в товар. Это было сырьё. Его собирали, обрабатывали, преобразовывали. Apis стал основой для двух препаратов. β-VITA/A действительно существенно замедлял старение. Для избранных. Indernix – массовая версия, – заканчивает Аристей, чуть приподнимая бровь, будто проверяя, усваиваю ли я сказанное. – В отличие от элитной формулы, он не продлевал жизнь.
– Но это же… вакцина. Омоложение. – Я морщу лоб. – Все в это верили.
– Именно. Все верили, а это главное условие. – Он медленно наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. – Indernix действительно вызывал временный эффект омоложения, – кивает Аристей, пронзительно глядя мне в глаза. – Кожа становилась чище, суставы подвижнее, память четче. Но это была иллюзия здоровья, не более. Физиологически препарат просто замедлял метаболизм, подавлял деление клеток и снижал активность гормонов старения.
Он делает паузу.
– И самое важное – его эффект был обратим. Без ежегодного обновления дозы организм быстро возвращался к естественному старению. Люди становились зависимыми. Биологически, психологически. А с каждым новым уколом в их кровь добавлялся один и тот же маркер.
– Маркер контроля? – выдыхаю я.
– Именно. Он не активен сам по себе. Но при определённой частоте начинает резонировать с передачей сигналов внутри нейронов. Это позволяет вмешиваться в работу дофаминовых и серотониновых цепей. Менять восприятие. Подавлять импульсы сопротивления. Усиливать внушаемость. Или просто… отключать эмоции.
Меня бросает в дрожь. Он перечисляет все эти странно звучащие научные термины так спокойно и буднично, словно рассуждает о технической детали. Частотный отклик. Послушание, как побочный эффект лечения. Другими словами, цифровой ошейник, вшитый прямо в кровь…
– Это была не просто вакцина, а внедренный в поведенческую архитектуру общества протокол. Через него можно было выстроить целое поколение, запрограммированное на послушание. Люди думали, что платят за молодость… а на самом деле подписывались на дозированную утрату свободы.
Он откидывается, снова запуская пальцы в полосатую шерсть амурского хищника. Кошка довольно урчит, прикрыв глаза, будто ничего в этом мире не способно нарушить её спокойствие.
– Я не создавал эту систему. Я был её частью. Понимаешь разницу?
– Хочешь сказать, что создателем был мой отец? – слова звучат глухо, как будто кто-то другой произносит их за меня.
Внутри всё горит, но не от ненависти, а от предчувствия ответа.
Аристей медленно качает головой, не отрывая от меня взгляда, в котором нет ни укора, ни торжества.
– Не совсем. Первоисточником являлся Кронос. Уильям Демори. Именно он инициировал проект «Улей», задумав его как идеальный механизм отбора. Социальный фильтр. Эволюцию, запущенную в замкнутой экосистеме. Для развлечения элит, – да. Но и для эксперимента, масштаб которого трудно себе представить. После раскола Корпорации разработки по препаратам не свернули. Их продолжил твой отец, а затем запустил масштабную программу вакцинации препаратом Indernix.
Мой желудок судорожно сжимается. Я слышала это слово сотни раз, видела яркие буклеты, слушала лекции, читала отчёты. Indernix был спасением, прогрессом, гарантией и синонимом молодости.
