– Это было временное помутнение, – гневно выдаю я, с трудом сохраняя самообладание. – И уж точно никак не связано с подсознательной симпатией, тянущейся еще с «Тритона». Признайся, что ты соврал, Харпер. Потому что я никогда в это не поверю. Ты не мог мне нравиться. Ни тогда, ни сейчас. К тому же… у меня есть жених.
– Сол Гунн? – Харпер выгибает бровь в саркастическом удивлении. – Тот, который якобы был неплох в ваш первый раз?
– Да, именно, – скрестив руки на груди, я вызывающе смотрю на него. – И не просто не плох, а гораздо лучше некоторых.
Скользнув изучающим взглядом по моему лицу, Кайлер безразлично пожимает плечами:
– Сожалею, что приходится тебя разочаровать, Дерби, но ты никогда не спала с Гунном. Это ложное искусственно встроенное воспоминание, чтобы перекрыть кое-что другое.
Его слова звучат как полная чушь, но почему-то где-то глубоко внутри я понимаю, что он говорит правду. Меня начинает лихорадить, по позвоночнику ползет ледяной озноб.
– Врёшь, – шепчу я, но голос звучит неубедительно и жалко.
– Ты никогда не спала с Солом, Ари, – спокойно повторяет Кайлер. – Это был я. Нам позволили, я бы даже сказал, подтолкнули, – он кривит губы в мрачной усмешке. – Чтобы укрепить эмоциональную связь на физическом уровне. Очередной эксперимент, который, судя по твоей реакции, полностью удался.
– Нет… – еле слышно выдавливаю я. – Ты лжешь!
Он медленно встает с кресла, делает шаг навстречу, но останавливается на расстоянии вытянутой руки.
– Спроси себя, Ариадна, – сухо произносит Харпер, – почему даже сейчас, когда ты осознаешь, кем я являюсь, тебя необъяснимо сильно тянет ко мне?
– С чего ты взял? – вспыхиваю я, вытирая взмокшие ладони о подол платья. – Ты мне противен, Харпер. Омерзителен до тошноты.
Мои пальцы начинают дрожать. Я инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в поддерживающий балдахин резной столбик. Сердце колотится как ошалелое, в ушах – шум, в мыслях – хаос.
– Если хочешь ненавидеть меня – вперёд, – холодно продолжает он, не предпринимая попыток приблизиться, но я и так чувствую его присутствие всем существом.
Со мной происходит что-то неправильное, невозможное… Каждая клетка моего тела стремится к нему, в то время как мозг категорически отторгает. Я не могу! Не имею права испытывать влечение к врагу, а в том, что Кайлер враг, – сомнений нет.
– Но не пытайся убедить себя, что я лгу. Твоё сознание можно обмануть, а тело – нет.
Я стараюсь что-то возразить, но слова застревают в горле. Кайлер смотрит на меня ещё секунду, затем разворачивается и возвращается к креслу, с видимым равнодушием опускаясь обратно.
В комнате снова повисает вязкая, непроницаемая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием и гулом крови в ушах. Под кожей прокатывается волна жара, это не отголосок эмоции, а нечто другое. Оно глубже. Сильнее.
Пол под ногами раскачивается, очертания мебели начинают расплываться. Силуэт Харпера дрожит перед глазами, исчезая в зыбком мареве. Сознание мягко, но неумолимо ускользает, словно вытягиваемая из кокона шелковистая нить, готовая вот-вот оборваться, и мир вокруг меня тает, рассыпаясь на тысячи мелких частиц воспоминаний…
