– Дрейк, что ты делае… – мои слова обрываются, когда глаза андроида внезапно вспыхивают ослепительным белым светом, заливая пространство комнаты жгучей, болезненной вспышкой.
Я невольно вскрикиваю, закрывая ладонями лицо, пытаясь защититься от слепящей яркости, которая буквально прожигает сетчатку, вызывая мгновенную боль и дезориентацию. Кайлер инстинктивно прижимает меня к себе, пряча моё лицо на своей груди и обхватывая руками, словно пытаясь защитить от внезапной угрозы. Но это бесполезно – следом за вспышкой раздаётся ультразвуковой сигнал, проникающий прямо в сознание. Мир раскалывается надвое, тело перестаёт мне подчиняться, обмякая в сильных руках Кайлера.
Последнее, что я ощущаю, прежде чем провалиться в безжалостную темноту, – это напряжённые мужские пальцы, отчаянно сжимающие мои плечи, и его крик, прорезающийся сквозь звон и боль в ушах. Потом наступает полная, беспросветная пустота…
Сознание возвращается тяжело и мучительно медленно. Я прихожу в себя постепенно, с трудом открывая глаза. Первое, что вижу, – белые, безупречно гладкие стены вокруг меня, сливающиеся в стерильную замкнутую клетку. Моё тело плотно зафиксировано в жёстком кресле, ремни сдавливают руки и ноги, удерживая их неподвижными. Голова закреплена металлическим обручем с тонкими холодными датчиками, которые цепляются за виски и лоб.
– Кайлер… – хрипло шепчу я, пытаясь справиться с нарастающей паникой. – Ты здесь?
– Я здесь, Ари, – доносится до меня знакомый голос, напряжённый, но уверенный, заставляющий меня судорожно выдохнуть от облегчения.
Туман перед глазами рассеивается, и я вижу Харпера напротив, в таком же кресле, скованного, лишённого свободы движений, и с таким же металлическим обручем на голове. Потемневшие зеленые глаза пронзительно смотрят прямо на меня, словно стараясь передать хотя бы часть силы, которую я утратила, но которую он ещё хранит в себе. Между нами мерцает полупрозрачный голографический экран, по которому быстро и беспорядочно мелькают кадры – обрывки воспоминаний, которые тут же тонут в мельтешащем хаосе других незнакомых картинок.
– Они стирают нас, – в ужасе осознаю я, чувствуя, как изображения с дисплея транслируются прямиком в моей мозг, замещая то, что казалось нерушимым и цельным еще минуту назад. – Я… не понимаю… Что со мной происходит? – отчаянный вопль слетает с губ, сердце разбухает в грудной клетке, легкие словно сжимаются до размера горошины, и я начинаю задыхаться.
