Хозяин пустоши полностью

– Ари, посмотри на меня, – резко и властно требует Кайлер, безуспешно сражаясь с удерживающими его ремнями. Он самый сильный мужчина из всех, кого я знаю, но здесь его способности бесполезны. – Слушай только мой голос. Не смотри на экран.

– Я не могу это остановить… – беспомощно хриплю я, чувствуя, как глаза обжигают слезы, а мысли начинают скакать и меняться с той же скоростью, что кадры на экране.

– Не смотри, Ари! Закрой глаза! – настойчиво продолжает Харпер, и в его голосе слышится обречённость, смешанная с яростью и болью. – Держи мое имя в голове, повторяй про себе… Слышишь меня? Что бы ни случилось, я не забуду… Даже если ты не будешь помнить…

– Я не хочу забывать, – дрожащими губами произношу я, но, как ни пытаюсь, не могу оторвать взгляда от экрана. Отчаяние и паника буквально парализуют тело. Калейдоскоп в голове раскручивается все сильнее. – Не получается, Кайлер. Прости меня… Где ты… Боже, я не вижу…

– Здесь, я здесь, Ари, – кажется, он кричит, но я практически не слышу его голос.

– Я люблю тебя, Кайлер, – рвано выдыхаю я, прежде чем в висках взрывается резкая, пронзительная боль.

Словно тысячи острых игл одновременно впиваются в мой мозг. Я судорожно втягиваю воздух, выгибаясь в кресле, и последнее, что успеваю услышать, – это его яростный шепот, произносящий моё имя с такой отчаянной обреченностью, что даже в бессознательной тьме я буду помнить этот звук. Даже если я забуду его имя, его лицо, его голос… Моя душа будет помнить. Всегда».

– Ариадна! – грубо зовет меня Харпер, резко возвращая обратно в реальность. Но в которую из? За последние несколько суток мое сознание столько раз перемещалось из одной пугающей действительности в другую, что я окончательно запуталась, где настоящий мир, а где проекция пробуждающихся воспоминаний.

– Очнись, давай же! – Кайлер несильно хлопает меня по щекам, пытаясь привести в чувство.

Я распахиваю глаза, ловлю его напряжённый взгляд. Затем бегло оглядываюсь по сторонам. Черт… Я в логове Аристея, в роскошных покоях, лежу на огромной кровати с долбаным балдахином, как какая-то средневековая королева.

– Сколько пальцев? – склонившись надо мной, Харпер вытягивает перед моим лицом ладонь.

Десять, чтоб его. А что? Он же мутант, все может быть.

Смочив языком пересохшие губы, я едва слышно шепчу:

– Ты гребаный лжец, Харпер.

– Ты снова что-то вспомнила? – нахмурившись, он убирает руку и выпрямляется.

– То, что ты, твою мать, поклялся не забывать!

Эрик Дерби

Настоящее время

Проход уходит в слабо прорезаемую светом фар темноту. Колонна медленно продвигается вперёд, сохраняя режим повышенной боевой готовности. Техника движется плотным клином; бойцы прикрывают оба фланга; а разведывательные дроны бесшумно скользят вдоль стен, отправляя обратно искажённые помехами сигналы; связь, поглощаемая толщей бетонных перекрытий, постоянно обрывается.

Так и ожидалось. И всё равно чертовски не по себе. Мы словно внутри огромного зверя, и если он решит сомкнуть зубы, времени на спасение не останется.

Гусеницы скрежещут, методично перекатываясь по неровному покрытию туннеля, тяжелые колёса дробят обломки бетона и осколки арматуры. Сопровождаемые наше передвижение звуки отражаются от стен гулким эхом и напоминают грохот далёкого грома, отдающегося в грудной клетке глухим тревожным биением.