Вихрь моих мыслей стремительно проносится через мерцающие лабиринты, где панели экранов вспыхивают бесконечными рядами символов, словно пульсирующие нейроны в гигантском мозге. Вокруг меня, переплетаясь и изгибаясь, тянутся провода и кабели, похожие на вены какого-то чудовищного существа, перекачивающие мощные потоки крови. Где-то в самой глубине этой структуры я отчётливо ощущаю тяжёлый монотонный гул или низкочастотную вибрацию, отзывающуюся в теле тупой пульсирующей болью. Вместе с этим покалыванием доносится мерный металлический стук, ритмичный и неумолимый, будто удары механизированного сердца, находящегося внутри гигантской конструкции.
Теперь я не просто наблюдаю извне, – я внутри. Скованная, лишённая физической формы и воли, вплетённая в эту паутину из кабелей и пульсирующих потоков данных. И вновь боль… Всепроникающая, чудовищная, затопляющая меня целиком и лишающая возможности сопротивляться. Она струится по проводам, течёт вместе с импульсами, просачиваясь в самую глубину моей сущности и заставляя внутренний голос кричать от бессилия.
Но внезапно поток ощущений резко обрывается, словно кто-то целенаправленно вытолкнул меня обратно.
– Убирайся! – Аристей с шипением выдергивает руку, высвобождаясь из моей хватки, на секунду в звериных глазах вспыхивает ярость, которую он тут же прячет за обольстительной улыбкой. – Мы еще недостаточно близко знакомы, мой ангел. Прости меня за грубость, но пока я не могу пустить тебя на запретную территорию. Эту прерогативу необходимо заслужить.
– Я поняла, – сдавленно выдыхаю, с фальшивой покорностью склоняя голову.
Чтобы окончательно избавиться от наваждения и атакующих меня мыслей, я вновь окидываю взглядом собравшихся. Гости невозмутимо трапезничают, всем своим видом демонстрируя, что за столом не происходит ничего особенного. Золотые маски скрывают только верхнюю часть лица, что позволяет им беспрепятственно набивать свои желудки. Периодически переговариваясь, они время от времени буравят меня изучающими тяжелыми взорами. Но среди присутствующих явно не хватает еще одного элемента, и именно это обстоятельство заставляет меня снова взглянуть в ненавистные глаза.
– Где Кайлер? – спрашиваю я. – И что он думает по поводу твоих грандиозных планов?
Второй раз за вечер на лице Аристея появляется мимолетная тень раздражения, мгновенно сменяющаяся привычной снисходительностью.
– Кайлер… – лениво тянет он. – Неужели ты успела соскучиться по моему славному сыну? – откинув голову назад, Аристей раскатисто смеется. – Глупый наивный ангел… – Цокнув языком, он сплетает пальцы в замок и смотрит на меня почти с сочувствием. – Кай – неотъемлемая часть меня. Моя плоть и кровь. Мы одной породы, Ари. Поэтому… не питай иллюзий.
– Даже не думала, – спокойно возражаю я. – Но это не ответ.
– Упорная, – ласково улыбается Аристей. – Я намеренно не стал приглашать его сегодня. Мне не нужны излишние сомнения в твоей голове.
Я пытаюсь подавить волну гнева и горького разочарования. Значит, он специально изолировал Кайлера. Хитрый ход, но ладно – попробую пробиться с другой стороны.
– Если ты так уверен в своей правоте и силе, почему тогда прячешь лица своих гостей под масками? – резко спрашиваю я, бросая вызов его кажущемуся спокойствию. – Боишься, что человеческие черты напомнят тебе о том, кем ты когда-то был?
На мгновение воцаряется абсолютная тишина, в которой даже дыхание расположившихся рядом с нами людей кажется слишком громким. Аристей внимательно изучает меня, словно заново оценивая мою смелость. Затем мягко, с едва заметной усмешкой, качает головой:
– Наблюдательная девочка. Но нет, я не боюсь воспоминаний о прошлом. Я горжусь тем, кем стал. Маски – это защита для них, – он обводит взглядом присутствующих. – Когда человек скрывает своё лицо, он легче принимает неудобную правду, легче соглашается с необходимостью сделать то, чего не смог бы совершить, глядя в глаза своему отражению. Поверь, им самим так проще.
От его слов веет холодом и цинизмом, но в них заключена горькая истина. Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как невидимые нити паутины Аристея затягиваются всё сильнее, и отчаянно ищу способ ослабить эту хватку, – хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной от его влияния.
– Я хочу уйти. Прямо сейчас, – резко бросаю я, решительно поднимаясь из-за стола и отодвигая стул с таким звуком, что гости вздрагивают и оборачиваются в мою сторону.
Аристей поднимает на меня удивлённый взгляд.
– Почему? – с ноткой наигранного разочарования спрашивает он, не сводя с меня глаз. – Разве тебя что-то не устраивает, моя дорогая?
– Твои гости скучны и неразговорчивы, – вызывающе отвечаю я, выдерживая его тяжёлый, пронзительный взгляд. – К тому же ты не представил мне ни одного из них.
– Для разговоров у тебя есть я, мой ангел, и этого вполне достаточно, – мягко произносит Аристей, чуть наклоняясь вперёд и пристально глядя мне в глаза. – Но если ты настаиваешь, я с радостью сопровожу тебя в одно особое место.
