Я растерянно молчу, не в состоянии подобрать нужных слов. Вакцина… Если это правда, то Аристею принадлежат не только все карты в этой страшной игре, но и сам карточный стол. Мой разум отчаянно сопротивляется услышанному, не в силах принять факт, который мгновенно перечёркивает всё, что я знала о расстановке сил в этом новом мире.
М-вирус – приговор, абсолютная смерть, неизлечимая болезнь, уничтожившая почти всю человеческую цивилизацию. Даже мой отец, при всей своей власти и бесконечных ресурсах Улья, не смог создать действенного лекарства. Но выходит, это удалось Аристею…
– Ты… лжёшь, – наконец выдавливаю я, хотя мой голос звучит неуверенно и слабо. – Если бы вакцина была реальностью, её давно бы уже создали в Улье. У нас в распоряжении лучшие учёные, технологии, ресурсы…
– Лучшие? – с мягким, но ядовитым сарказмом перебивает меня Аристей. – Ари, твой отец не искал лекарства. Он искал оружие. Для Дэрила Дерби вирус всегда был инструментом контроля и власти. А зачем пытаться создать вакцину от того, что помогало держать людей в страхе и подчинении?
Я сжимаю кулаки, пытаясь не дать ему заметить, как глубоко меня ранят его слова, потому что они звучат слишком правдиво и логично. Но если Аристею удалось создать вакцину, это полностью переворачивает баланс сил. Теперь он становится не просто страшным и могущественным монстром, но единственным, кто способен нести спасение в исчезающий в привычном смысле мир.
– Почему ты скрывал это ото всех? – яростно спрашиваю я. – Почему не дал её людям раньше, почему позволил человечеству почти полностью исчезнуть, если мог остановить эпидемию?
– Потому что люди ценят только то, за что дорого заплатили, – отвечает он с холодной убеждённостью. – Они должны были понять, кто на самом деле контролирует их жизнь и смерть. Вакцина – привилегия, награда для избранных, которые признали меня своим хозяином и покровителем. Все остальные получили именно то, что заслужили.
Его слова звучат безжалостно и цинично: подобно ледяному душу, возвращающему меня к жестокой действительности. Сердце горит в груди и захлебывается болью, потому что я начинаю понимать всю глубину и масштаб его чудовищного замысла. Вакцина – его козырная карта, ключ к абсолютной власти над остатками человечества. И теперь он демонстрирует её мне, чтобы показать, насколько я беспомощна перед его намерениями и амбициями.
Не дав мне опомниться, Аристей властным жестом приказывает двигаться за ним. Следующий бокс снова заставляет меня вздрогнуть и остановиться на месте. Оцепенев, я потрясенно смотрю на ровные ряды капсул, похожих на те, что стояли в поезде. Внутри каждой находятся опутанные трубками девушки, неподвижные, бледные, с закрытыми глазами. Некоторые из них выглядят так, словно пребывают в состоянии глубокого сна; другие истощены, будто силы медленно покидают их тела, но всех объединяет одно жуткое обстоятельство: они находятся на разных сроках беременности.
Сердце пропускает удар, холод пробегает по спине, превращаясь в болезненную дрожь, и я осознаю, что имел в виду Харпер, когда говорил о том, что Аристей ищет подходящую особь.
«
Не в силах отвести взгляда, я подхожу к ближайшей капсуле, упираюсь ладонями в прозрачную поверхность, с ужасом и состраданием взирая на неподвижное лицо девушки за стеклом. Обнаженная грудь с закреплёнными на ней датчиками едва заметно поднимается и опускается, свидетельствуя, что жизнь ещё теплится в её теле, хотя и висит на тончайшей нити, готовой оборваться в любую секунду.
– Зачем ты это делаешь? – слова застревают в горле, легкие болезненно сжимаются от нехватки кислорода. Я хватаю воздух губам и продолжаю сдавленным голосом: – Ты сказал, что хочешь спасти людей… Но это… Это же чудовищно!
Аристей медленно подходит и останавливается рядом со мной, разглядывая капсулу с совершенно невозмутимым видом, словно речь идёт об обычных лабораторных экспериментах, а не о жизнях молодых женщин.
– Я не желаю им смерти, Ари, – его голос звучит неожиданно мягко с ноткой сочувствия, от которой меня откровенно коробит. – Но другого выхода нет. Я защищаю и совершенствую свой вид, ровно так, как это сделали бы люди, окажись их собственное выживание под угрозой. Здесь, под круглосуточным наблюдением моих учёных, они находятся в полной безопасности. Мы бережём каждую, как бесценное сокровище.
– Но выживают не все, верно? – резко перебиваю я.
Аристей вздыхает, делая вид, что мои слова действительно задели какую-то глубоко спрятанную в нём эмоцию. Его взгляд становится теплее, но глаза продолжают гореть жёсткой решимостью:
– Увы, нет. Эволюция не обходится без жертв.
– Как и война, – гневно добавляю я, не в силах сдержать обжигающую ненависть, растущую внутри с каждой секундой.
– Верно подмечено, – соглашается он. – Тебе же известно, откуда здесь обычные люди.
