– Друзья мои, – начинает он, неспешно оглядев собравшихся, – позвольте представить вам особую гостью этого вечера. Ариадна Дерби.
Он делает выразительную паузу, явно смакуя каждое мгновение, а затем небрежно откидывается на спинку кресла.
– И сегодня она здесь, с нами, чтобы увидеть будущее, которое мы создаём вместе.
Его слова вызывают тихий, одобрительный ропот среди присутствующих. Я замечаю, как несколько голов синхронно склоняются в знак молчаливого согласия, тем самым подтверждая его слова. Чья-то рука замирает над бокалом, пальцы в тонких перчатках слегка дрожат, выдавая напряженность человека в маске. Кто-то ещё чуть заметно наклоняется вперёд, давая тем самым понять, что старается не упустить ни одного моего слова или движения.
Я незаметно сглатываю, пытаясь не выдать бушующую во мне тревогу. Несмотря на всё театральное великолепие этого действа, мне ясно, что я нахожусь в самом сердце паутины, сплетённой Аристеем, и только выдержка и терпение помогут мне выбраться отсюда живой.
Я медленно обвожу взглядом гостей, вновь замечая, что их скрытые за масками лица обращены ко мне с особым вниманием, будто каждый пытается угадать мои мысли и проникнуть в тайники моих страхов и намерений. Аристей же, напротив, абсолютно спокойно воспринимает напряжённое молчание, воцарившееся после его слов.
Кстати, мне очень интересно, почему все вокруг носят маски, включая прислугу и музыкантов? Единственные открытые лица здесь – моё и Аристея. Неужели он настолько чужд человеческой природе, что ему неприятно видеть черты тех, кем он когда-то был, прежде чем утратил людскую сущность? Но судя по тому, с каким нескрываемым удовольствием он рассматривает меня, моё лицо вызывает в нём совершенно противоположную реакцию. Хотела бы я знать, какие последствия влекут за собой мои скромные выводы и наблюдения конкретно для меня, но кто же скажет…
– Ты удивлена, Ари? – с ленивой усмешкой интересуется Аристей, перехватив мой настороженный взгляд. – Ожидала увидеть за столом чудовищ или покорных рабов? Боюсь, я вынужден разочаровать тебя. Каждый из присутствующих здесь выбрал мою сторону добровольно. Люди всегда тянутся к силе, такова ваша природа. Особенно когда привычный мир рухнул, а старые правила перестали работать.
Я едва заметно морщусь от его откровенной самоуверенности, но удерживаю себя от любых комментариев, понимая, что сейчас не время демонстрировать раздражение. Особенно покоробило его высокомерное «ваша природа». Конечно, куда уж нам, простым смертным, до величия существа, уверовавшего в собственную исключительность. Впрочем, возмущение не лучший союзник, когда ты сидишь в окружении незнакомцев и безмолвно играешь роль почётной гостьи в театре абсурда. Мне необходимо внимательно слушать, ловить каждое слово, малейшую оговорку, завуалированные подтексты и интонации, ведь именно там может быть спрятано его уязвимое место. И если я сумею распознать слабость Аристея, то, возможно, смогу найти и ключ к его падению.
Тем временем он делает изящный взмах рукой, позволяя звукам лёгкой музыки заполнить короткое молчание. Взяв в руки серебряные столовые приборы, Аристей небрежно разрезает лежащий перед ним кусок сырого, сочащегося кровью мяса. Меня пробирает до костей, и я невольно содрогаюсь, почувствовав, как содержимое желудка подкатывает к горлу от чудовищной догадки. На моём лице наверняка отражаются ужас и отвращение, которые он мгновенно считывает. Ухмыльнувшись, он чуть склоняется ко мне и произносит так, чтобы услышала только я:
– Это не человечина, Ари. Я цивилизованный хищник и гурман. Это мясо специально выращенных для меня животных. Сырое, да, но что поделать, – ни один хищник, находящийся в естественной среде обитания, не станет питаться полуфабрикатами.
Я стараюсь подавить охватившую меня дурноту, сглотнув и переведя взгляд на тарелки остальных гостей. Перед ними обычная еда: аккуратно прожаренные стейки, гарниры, изысканные салаты, бокалы с красным вином. Экстравагантная трапеза, подчёркивающая контраст между гостями и хозяином. Аристей поднимает бокал, делая небольшой глоток вина (если это, конечно, вино, а не что-то другое, очень похожее на него по цвету).
– Я вижу твои сомнения, Ариадна, и понимаю их, – его голос приобретает мягкий, почти доверительный тон. – Я не дикарь и не монстр, каким ты уже начала меня считать. Я не ставлю себе целью полное уничтожение человечества. Мы вполне способны сосуществовать, но, разумеется, на моих условиях.
Он делает выразительную паузу, внимательно глядя на меня, словно пытаясь прочитать мою реакцию на услышанное. В этот момент я вновь ощущаю странное тепло, медленно разливающееся под кожей, и на контрасте с ним – холодную дрожь, пробегающую по позвоночнику. Пульс учащается, реагируя на его близость, тело инстинктивно откликается на присутствие Аристея, как на мощный источник скрытой угрозы и необъяснимого притяжения.
В голове внезапно звучит голос отца, такой же отчётливый, как если бы он был здесь, рядом:
