— Вам не откажешь в проницательности, — сказал я, предлагая ей локоть для опоры. — Называйте меня запросто — Родион. Если хотите.
— Хочу. А меня тогда зовите Таней.
Мы двинулись через посёлок. Возле строящихся объектов притормаживали, и я пояснял, что именно возводят миньоны. Иногда заставлял схему будущего здания проявиться, так что в воздухе появлялись светящиеся очертания, по которым можно было составить представление об окончательном виде постройки.
— Почему вы выбрали именно брутализм? — спросила Татьяна, разглядывая мерцающие линии будущей гостиницы. — Этот стиль не назовёшь эстетичным. По крайней мере, большинство так считает. Слишком прямые линии, грубые формы. Да и отделки никакой. Кажется, он был относительно популярен в пятидесятых годах прошлого века. Удивлена, что вы вообще о нём вспомнили.
— Вы правы, — кивнул я. — По сути, это нагромождение геометрических форм. Для меня брутализм имеет символическое значение. Мне хочется подчеркнуть материал, из которого созданы здания.
— Анахронит? Что в нём особенного? По сути, тот же бетон. По крайней мере, внешне. Разве что не подвержен разрушению с течением времени.
— В этом и суть. На мой взгляд, очень символично, что здания на Фронтире строятся из магически переработанных материалов — иначе говоря, анахронита. Это как бы показывает, что новые границы империи не временное явление. Мы здесь навсегда.
— О! Как тонко. Да вы поэт в душе, Родион.
— Уверяю, это не так.
— Тем не менее, если у человека есть идея, это говорит о нём многое. Хорошее. Подчеркнуть с помощью архитектурного стиля прочность имперских границ — это не просто домиков понатыкать.
— Идея не то, чтобы моя. Великим империям нужны великие идеи. Например, борьба с Изломом и Гнилью. Это позволяет нам расширяться и укрепляться на новых территориях.
— Тем не менее, вы решили выразить это, Родион. Теперь мне очень нравится, что вы выбрали именно брутализм. Надеюсь увидеть, как ваши здания будут смотреться, когда достроятся.
— У вашего брата, кажется, тоже есть идея, — заметил я.
Мы двинулись к моему будущему особняку.
Татьяна усмехнулась.
— Я вас умоляю! — махнула она рукой. — Петя мнит себя кем-то вроде южноамериканского плантатора. Рабовладельцем. Он, конечно, в этом не признается, но так и есть. Курам на смех!
Тут я был с ней полностью согласен, поэтому деликатно промолчал.
— Не думайте, что брат прислал меня шпионить, — сказала вдруг Татьяна. — Мне самой было интересно приехать.
— Я только рад показать вам свои скромные владения.
— Владения у вас совсем не скромные. Напротив, этот участок — лакомый кусочек. Целый город в руинах. Даже не представляю, сколько можно здесь понастроить!
— У меня большие планы.
— Брат уже предлагал продать часть стройматериалов?
— Было дело.
— Не соглашайтесь.
— Вы не на его стороне?
— Я на стороне здравого смысла. Всегда. На Фронтире нужно брать всё, что только можно. И ничего не отдавать. Таков негласный закон приграничья.
— Спасибо, что просветили. Кстати, вы же, наверняка, бывали у нашего соседа — Молчанова. Как у него дела? Я собирался сегодня съездить к нему с визитом вежливости — представиться, познакомиться.
Моя собеседница внезапно брезгливо поморщилась. Как будто я предложил ей подержать змею или жабу.
— Прошу, не упоминайте при мне этого человека! Никогда!
Ого! Какая неожиданная и интересная реакция.
— С удовольствием, но не могу не спросить: почему? Поймите, Таня, это не праздное любопытство. Я хотел бы знать, чего, скажем так, ожидать от этого господина.
— Всего, что угодно! — запальчиво ответила девушка. — Любой подлости! — она замолчала, и я уже решил, что на этом тема окажется закрыта, но Лобанова вдруг продолжила: — Вы правы, Родион. Я не должна держать вас в неведении. Но обещайте, что это последний раз, когда мы обсуждаем этого человека!
— Даю слово.
Татьяна тряхнула головой, будто решаясь.
— Видите ли… Ярослав Молчанов две недели назад сделал мне предложение. Руки и сердца, — зачем-то сочла она нужным уточнить. — Я ему отказала.
— Не смею спрашивать, почему.
— Всё очевидно: он мне не нравится. С тех пор господин Молчанов чинит моему брату всяческие препятствия. Какие только может. Он очень подлый и совершенно беспринципный человек.
— Спасибо за откровенность. Я непременно учту вашу характеристику.
Тем более, она не противоречит моему собственному представлению о соседе.
— Может, вы считаете, что я предвзята, но у меня нет иного мнения о Ярославе Молчанове, — твёрдо сказала девушка. — Но вы всё равно съездите. Посмотрите на него. Только заклинаю — будьте осмотрительны!
