— Что бы ни случилось, это не означает, что наш проектировщик — жертва Излома, — подчёркнуто спокойно произнесла докторша. — Он вообще только недавно приехал.
— Но он же был в Изломе! Вместе с егерями!
— И что? Егеря там бывают регулярно. Разумеется, ему дали антидот.
— А если нет? Если забыли? Или он его не принял?
— Всё равно Гниль так не работает. Да и нужно больше времени, чтобы заразиться.
— Не так уж много известно о том, как она работает.
— Всё, мне надоело это обсуждать! Я должна идти в дом — дать мальчикам лекарство. А ты уходи. И выкинь из головы эту дурацкие мысли. Я знаю, ты беспокоишься, но тут и в помине нет того, чего ты боишься.
— Ладно, как скажешь, — нехотя проговорил Жариков. Было слышно, что ему просто неохота спорить с женщиной, и он остался при своём мнении. — Зайду, когда пацан отключится?
— Конечно, — раздался звук лёгкого поцелуя. — Ну, всё, иди уже! Фантазёр ты мой.
Дальше слушать было нечего. Разговор оказался любопытный. Весьма. Если скупщик начнёт делиться своими мыслями с другими жителями посёлка, до добра это не доведёт.
Я отлепился от стены.
За углом раздался стук двери: Протасова поднялась в лазарет. Подождав немного, я вышел из тени и сделал несколько шагов вперёд. Жарикова нигде видно не было. Наверное, успел юркнуть в один из домов. Я так и не знал, где он обретается с тех пор, как его выставила Марфа. Подозревал, что нашёл приют у проституток. Интересно, как к этому относится Протасова? Судя по всему, вполне лояльно.
Я зашагал в сторону дома.
Сложившуюся ситуацию стоило серьёзно обмозговать. Скупщик явно верил в то, что говорил. Хуже всего то, что отчасти он прав. Я действительно имею отношение к Излому. Не такое, как он думает, и всё же.
Войдя в дом, я вздохнул с облегчением. Всё-таки, ютиться в халупе с Сяолуном все эти дни было некоторым испытанием. А когда с нами ещё и священник жил… В общем, скромный, по меркам дворянства, новый домик показался мне истинными хоромами. Как говорится, всё познаётся в сравнении.
Из гостиной вышел камердинер. В руках он держал толстенную книгу в потрёпанном переплёте, на носу красовались приспущенные на самый кончик очки.
— Услышал, что кто-то вошёл, — сказал он, смерив меня взглядом с головы до ног. — Как ваша охота? Что-то не вижу боевых трофеев.
— Это был Загосский, — ответил я, скидывая ботинки и засовывая ноги в стоявшие подле двери мягкие тапочки. — Он погиб.
Сяолун приподнял брови.
— Вы его убили? В этом была необходимость?
— Нет. В смысле — не убил. Сам свалился и сломал шею.
— Понятно. И где тело? Оставили в развалинах?
Я вкратце пересказал нашу встречу с инженером и его спутниками.
— Ваше милосердие делает вам честь, — одобрительно кивнул камердинер. — Я опасался, что вы поддадитесь провокациям этой пигалицы.
Последние слова относились к ИскИну.
— Напрасно. Что читаешь?
— Поваренную книгу Александра Дюма. Прелестная вещица, но выбор блюд изобретательным не назовёшь.
— У него и кулинарное пособие есть?
Мы прошли в гостиную, где я плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник.
— Написал в конце жизни, когда его театр прогорел, и ему пришлось перебраться из столицы на побережье. Там, со своим преданным слугой, Дюма и занялся составлением этого фолианта, — Сяолун загнул страницу и положил книгу на антикварный журнальный столик. — Салаты он считал кормом для коров, а выпечку — тратой времени. Гарниры вообще не признавал. Весьма занятная точка зрения на гастрономию.
— Да уж… А ты на кой чёрт это читаешь?
— Подыскиваю рецепты. Увы, Дюма описывал слишком много блюд из морепродуктов. Они нам, по понятной причине, не подойдут.
Я усмехнулся.
— Небось, там ещё и в каждый второй рецепт чёрные трюфели надо класть?
— Вроде того. Не уверен, что смогу раздобыть нужные ингредиенты для большинства блюд, но кое-что подойдёт. Озадачу Марфу.
— Может, не стоит?
— Кухарка должна расти. Я прочу ей место белой поварихи. В далёком будущем.
— Я тебя умоляю! Что за барские у тебя замашки? Пусть готовит и для меня, и для слуг.
Сяолун покачал головой, стянул очки и, аккуратно сложив, убрал в карман пиджака.
— Это исключено, хозяин. Если вам наплевать на приличия, то мне нет.
Я отмахнулся.
— Ладно, как знаешь. И это… Считай, что тебя повысили. Отныне ты дворецкий. Официально.
Сяолун отвесил церемонный поклон.
— Спасибо за доверие, хозяин. Постараюсь вас не подвести. Надеюсь, ваш выбор пал на меня не потому, что здесь нет иных подходящих кандидатур?
— Ну, что ты! Кто ещё сможет так задолбать слуг, как ты?
Сяолун польщённо улыбнулся.
— Даже не представляю, — ответил он. — Время позднее, но, если вам угодно перекусить, от ужина осталось холодное мясо.
— Нет, спасибо. Я сейчас лягу.
— Спокойной ночи, хозяин, — поклонившись, Сяолун вышел из комнаты.
