— Если они, действительно, бывшие бандиты, — сказал Протасов. — Да, на профи не похожи, но ведь могут и прикидываться. Не так это сложно — время от времени промахиваться и крутить в руках винтовку с озадаченным видом, как будто впервые её видишь.
— В таком случае лучше держать их поближе, верно? По старинной пословице.
Протасов пожал плечами.
— Не уверен, ваше благородие. Но вам виднее. Если желаете, возьму их.
— Мне не хотелось бы вам указывать. Я ведь сразу сказал, что набор персонала отдаю вам на откуп.
— Парни, вроде, неплохие. Да и, если не врут, то пусть лучше здесь будут, чем по лесам болтаться да людей грабить. Почему бы не попробовать, — после паузы добавил Протасов. — Ладно, буду за ними присматривать. Надо ещё решить, кого на какую роль определить. Сомневаюсь, что кто-то из них умеет обращаться с клинками, но нам нужны Рыцари. Это, как ни крути, основная сила отряда. Если, конечно, придётся драться с Исчадиями.
— Надеюсь, что нет. Но мы должны быть готовы, Игорь Игнатьевич. Участок у нас, как вы, наверное, слышали, считается проклятым. И неспроста, к сожалению. Уже был случай, что на территории монстр объявился.
— Я вас понял, ваше благородие. Будем работать.
На том и порешили. Оставив Протасова испытывать и муштровать новичков (интересно, не сбегут ли, вкусив солдатской жизни), я вернулся домой, где первым делом вызвал Ярилу и велел приглядывать за бандитами, решившими вкусить честной жизни.
— Если только возникнет подозрение, что они что-то замышляют, сразу сообщай, — сказал я.
— Конечно, босс. Камер с них не спущу. Благо, сейчас я могу следить за всем посёлком и большей частью развалин вокруг вышки и каньона.
Отпустив ИскИна, я засел в кабинете. Теперь, когда у меня есть ещё одна химера, можно пополнить колоду. Дело это небыстрое, да и восстановиться не помешает, но чертежи подготовить заранее вполне реально.
И ещё — будучи на базе егерей, я поглядел на гончих псов. В рейд их не брали, потому как вынюхивать и загонять изменённых мехов никакой нужды не было: все они и так болтались на одной территории. Но для патрулирования участка такие собачки мне бы очень пригодились. Плюс я планирую поиск новых Скрижалей. Да и стоят гончие немало. Если взяться за дело всерьёз, очень приличный бизнес можно начать. Вот только в Интернете, где я черпал информацию о гармах — так называлась порода, специально выведенная с помощью магических мутаций для охоты на Исчадий — утверждалось, что суки не просто стоят огромных денег, но и встречаются крайне редко. Какие-то проблемы с рождаемостью, вызванные вмешательством в ДНК породы. Иначе говоря, раздобыть суку гарма крайне трудно. В том числе, ещё и потому что люди, имеющие псарни, не горят желанием плодить конкурентов. Что логично.
Поискав по округе, я выяснил, что на Западном Фронтире всего трое имеют псарни гармов. Граф Александрович (его второй сын, если быть точным, но кто в наше время смотрит на такие вещи?), Лопарёв, купец-миллионник, основной бизнес которого заключался в ресейлинге всего, что только может понадобиться или просто пригодиться на окраине империи, и Молчанов. Про последнего я и так знал, ибо именно у него егеря приобрели гармов, когда набирали новых членов отряда.
В среднем, сука стоила четыре миллиона. В то время как кобеля можно приобрести «всего» за сто шестьдесят тысяч. Иначе говоря, примерно три смарагдита первого уровня.
Разумеется, мне не хотелось тратить такие бабки на псину, но бизнес есть бизнес. Гончие на охоте мрут часто, так что отбить четыре ляма можно будет относительно быстро. Если я собираюсь открыть этот бизнес, то вложиться можно.
Так что первым делом я позвонил Лопарёву. Трубку взял дворецкий, который заверил, что буквально за пару минут отыщет того, кто сможет меня проконсультировать. Ждать пришлось дольше, но, в конце концов, какой-то хлыщ подошёл к аппарату. Увы, лишь для того, чтобы очень вежливо сообщить, что сука на заводе всего одна, других не предвидится, а если даже какая и родится, то её оставят в бизнесе.
Тогда я позвонил графу. Ситуация примерно повторилась. Не менее вежливый управляющий уведомил, что пара сук имеется, но ни одна из них не подлежит продаже. Называл он их при этом почему-то «самочками», от чего меня прямо-таки коробило.
Скрепив сердце, я предложил четыре с половиной миллиона. Затем повысил до пяти.
— Мне жаль, ваше благородие, но это политика завода, — самым что ни на есть елейным голосом ответил мне менеджер. — Самочки не продаются. Это принципиальная позиция, и дело вовсе не в цене. Надеюсь на ваше понимание.
О, я отлично всё понимал. Но легче от этого не становилось.
Звонить Молчанову не хотелось. На данный момент он мне ничего не должен. И едва ли согласится расстаться с псиной, которая рожает, в среднем, по четыре-шесть золотоносных гончих за раз. Но иного выхода не оставалось.
— Алло, — проговорил мой сосед спустя минут пять после того, как слуга пообещал его найти.
— Ярослав Карлович, добрый день. Это Родион Львов.
— О! Мой дорогой сосед, — ни капли приязни в голосе. — Чему обязан?
