— Ну, как, обдумали моё предложение? — поинтересовался он с улыбкой, едва мы обменялись рукопожатиями. — Дадите открыть у себя пару аптек для начала?
— Дам открыть даже больше пары, — ответил я. — Но пока народу у меня маловато проживает, и местный врач справляется.
Рокотов понимающе кивнул.
— Это временно, — сказал он. — Когда расширитесь, люди начнут сами себя лечить. Так всегда бывает. Очень неправильный подход, но одни врачам не доверяют, а другим просто лень дойти до медкабинета. Впрочем, нельзя и про рецепты забывать. Плюс БАДы всякие. Давайте обсудим как-нибудь наши деловые отношения подробно. Я бы целую сеть со временем открыл, в идеале. Вам это будет оч-чень выгодно, господин Львов.
— Ничего не имею против. Заезжайте в гости.
— Заеду, — пообещал Рокотов. — Непременно.
В этот момент в зал вошло ещё несколько человек.
— Простите, нужно поздороваться, — улыбнулся фармацевт. — Знакомые.
Как только он отошёл, его место занял Лобанов.
— Привет, сосед, — проговорил он, тряся мою руку. — Значит, и вы теперь с нами. Как вам общество? Больше, чем можно подумать, верно?
— Признаться, так и есть. Не ожидал такого количества.
— Фронтир больше, чем кажется. И это далеко не все, уж поверьте. Многие манкируют собраниями. А зря. Бывает, здесь можно услышать кое-что любопытное. Хотя чаще всего всякие формальности, нуждающиеся в голосовании.
Он нервно провёл ладонью по правому виску, словно приглаживая волосы. Вид у него был дёрганый. Похоже, странные звуки резонирующего в стенах хаоса так и не давали американисту покоя.
В этот момент открылась дальняя дверь, и в зал вошёл невысокий, щуплый мужчина в круглых очках и с козлиной бородкой. Под мышкой он держал несколько кожаных папок, из которых торчали края листков.
— А вот и Михаил Алексеевич, — сказал Лобанов. — Наш секретарь. Болкунов его фамилия. Значит, сейчас начнём.
При появлении секретаря присутствующие потянулись к стульям и начали занимать места.
Я торопиться с этим не стал. Дождался, пока останутся свободные, и сел на одно из них.
Мой сосед справа приветственно кивнул.
— Добро пожаловать. Андрей Васильевич.
Я пожал протянутую руку.
— Родион Львов.
В этот момент секретарь поднял со стола бронзовый колокольчик и позвонил.
— Господа, прошу садиться! — проговорил он на удивление зычным для своей комплекции голосом. — Время начинать.
В тот же миг в зал вошёл грузный мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и окладистой бородой. Одет он был в синий костюм и белую рубашку, воротничок которой беспощадно впивался в складки его жирной шеи. Маленькие глазки стремительно обежали присутствующих, чуть задержались на мне и скрылись за шторами век.
— Ваше превосходительство, мы готовы, — сообщил ему секретарь.
Так-так, значит, это и есть Назимов. Уверенные движения, прямая осанка. Человек, обладающий властью и наслаждающийся ею. Тот, кто рассчитывает вытрясти из меня взятку за прокладку железной дороги, и с кем мне придётся из-за этого серьёзно пободаться.
Губернатор прошёл вдоль стола и остановился перед креслом, поставленным во главе. Садиться не спешил. Положил руки на спинку из резного дуба, кивнул, выдержал паузу и сказал:
— Рад приветствовать, господа, на нашем очередном собрании. Вопросов накопилось много, так что мы тут сегодня надолго. Будут и обед, и ужин. Сейчас Михаил Алексеевич зачитает повестку дня, и начнём. Но прежде этого я рад сообщить, что в наших рядах пополнение, — при этих словах маленькие глазки губернатора буквально впились в моё лицо. — Родион Николаевич Львов, владелец участка ЗФ-36! Прошу встретить, как полагается.
Раздались аплодисменты. Пришлось встать и раскланяться.
— Благодарю, господа, благодарю. Счастлив быть среди вас.
Назимов наблюдал за мной, не моргая, пока я не сел на место.
— Что ж, давайте переходить к повестке, — проговорил он, грузно опускаясь в кресло. — Прошу, Михаил Алексеевич. Что там у нас сегодня по плану?
Как и говорил Лобанов, ничего особо интересного в повестке не значилось. Обсуждали планы развития губернии, утверждали траты, вносили предложения. Я даже малость заскучал. Но удивлён не был. В конце концов, реальная власть принадлежала губернатору, и задачи ему спускались сверху. Вертикаль никто не отменял, несмотря на дворянское самоуправление.
А вот во время перерыва на обед случилось кое-что интересное.
Как раз подали после лёгкого овощного салата с оливками и мягким сыром грибной суп, густой и острый, с жирной сметаной, когда Молчанов, усевшийся со мной за один стол, вдруг отложил ложку и уставился на меня. Сразу стало ясно, что помещик решил поднять тему псарни.
— Господин Львов, — заговорил он с полуулыбкой, которая мне совершенно не понравилась. — Вы упомянули, что хотели бы завести гармов. И не просто свору, а заняться разведением. Я вас верно понял?
Наши соседи по столу, а их было человек шесть, немедленно насторожились. Все разговоры стихли, и внимание присутствующих сосредоточилось на нас двоих. Похоже, Молчанов не случайно выбрал момент, когда рядом были свидетели. Так-так, что же ты задумал?
