Даже высказанного намека оказалось достаточно для активации печати.
Не сразу, но угомонить ее все-таки вышло. Хотя менталист по итогу стал выглядеть еще хуже, чем после наших перемещений по королевству. Вот и подлатала, называется, в Источнике. Тьфу!
– Все тайное всегда становится явным. Рано или поздно, так или иначе. Поэтому держи рот на замке, если действительно решил изменить собственную судьбу.
– Никто не оставит менталиста в живых, – усмехнулся Рэндар. – Моя цена не изменилась, я все еще хочу помилования для Ее высочества.
Я закатила глаза. Нет, и что он в ней нашел? Опять же, кто сказал, что менталисты так уж плохи? Нет ни одного магического дара, который бы изначально трактовался только как вредоносный. Любой дар можно обратить против человеческой жизни. В обратную сторону это тоже работает. У того же Аджая далеко не ромашки в арсенале… А все равно научился пользоваться магией так, чтобы приносить пользу!
– Я виноват перед ней не меньше, чем мой отец, а то и больше. Тем, кто уговорил ее предать семью, был я. И первая печать – результат моих действий.
Я на некоторое время зависла, подсчитывая возраст великого уговаривателя, и хмыкнула. Сам был подростком… – Если ты о том, что она согласилась отдать новорожденного брата... Рэндар, это же очень удобно – обвинить во всех своих поступках других людей. У нее был выбор. Да, она ничего не могла противопоставить взрослым, но и сопротивляться не пробовала. Ей очень нравилась мысль стать единственной наследницей короля. И это не изменилось даже с гибелью ее родителей. Мы сами несем ответственность за выбор, который делаем на протяжении всей своей жизни. А ростки… они всходят в благодатной почве.
– Хочешь сказать, что в девять ходов дети разумны? Они управляемы, притом безо всякой магии!
– Это пустой разговор. Если тебе так необходимо стать виноватым, кто я такая, чтобы тебе мешать?
Странно, но мне импонировал этот мальчик. Может оттого, что изначально он к Стейзи очень даже тепло относился? Ее возвращенные воспоминания о парне не были какими-то романтическими, скорее она воспринимала лорда как старшего брата, которого никогда не имела. И в тот период общения с ней мысли о том, чтобы использовать девочку в своих грязных целях, Рэндар вряд ли имел.– Но подумай вот о чем: среди моих воспитанников есть мальчик. Он долго скитался по улицам, неоднократно был бит, голодал и спал под открытым небом, часто заглядывал в чужие окна, мечтая о собственном доме, однако предпочел быть убитым, но не отдавать взрослым мужикам девочку. Девочку, над которой надругались, девочку, которую видел впервые в жизни. Повторюсь: мальчик не знал ни родительской любви, ни тепла, ни заботы, но даже он оказался гораздо человечнее той, что приговорила свою семью.
Я на миг прикрыла глаза. Сейчас у них все хорошо. И у Марики, и у Рудика... А Власен над ними что наседка… Теперь и я рядом. Но будь моя воля – я бы тех Радановских солдат раз десять на дереве вздернула!
– Сколько ему ходов?
– Сейчас или было тогда?
– Сейчас.
– Почти одиннадцать ходов. У меня он уже чуть больше хода, а та история с ним и моей воспитанницей случилась за пару ходов до встречи со мной.
– Она жива?
Я усмехнулась.
– Рэндар, тебе крупно не повезло. Точнее не так. У тебя был шанс – аргерцоги. В союзе с ними ты мог попытаться противостоять и отцу, и его сообщникам. Но ты не захотел. И вместо этого помог отцу сделать из них очередных марионеток.
И тут я осеклась…
– Рэнди, а принцессу ты когда полюбил? Неужели с того момента, когда уговаривал малышку отдать собственного брата на опыты?
– Немного позже… После того как уже оказался у аргерцога, и применил на нем первую ментальную установку… А окончательно понял о своих чувствах уже после гибели короля и королевы при поездке в Сарейтские горы.
И я рассмеялась. Немного истерично. Но право слово… Я и так долго сдерживала эмоции.
Как там Амадео говорил? Что это он уговорил короля отправиться в горы? Аккурат после того, как Лианелия привела в дом Рэндара… Вот тебе и ответ, Настя, почему мальчишка интуитивно мне импонировал! Он сам жертва! И ему просто не дали и шанса сорваться с крючка!
– Рэнди, тебе было тринадцать, не так ли?
– Да, почти четырнадцать ходов…
– И ты влюбился в соплюшку? В ту, которая буквально пошла по головам ради короны уже в таком юном возрасте? Я больше поверила бы в то, что ты ее презирал. Ведь она так легко отказалась от всего, чего сам ты был лишен. К тому же, во что там было влюбляться? В прыщи на лице и полноту фигуры? Ее высочество долго оставалась толстой…
Я пожалела о своих словах почти сразу же, потому что активировались вообще все печати на менталисте. Надо было промолчать. Стоило!
Это все усталость, я просто забыла об осторожности. Зато догадку подтвердила – его отец попросту привязал сына к принцессе. Чтобы манипулировать им. Чтобы не вздумал, видя теплое и правильное отношение аргерцогской четы к семейным ценностям, дать слабину и предать его. Ведь встреча Рэндара с Амадео и Лианелией состоялась аккурат после того, как Рэнди уговорил принцессу отдать младшего брата.
