Он уже возвращался, когда среди бригады китайских землекопов заметил высокого русского парня. Тот ходил вдоль свежей насыпи, производил замеры и что-то записывал в толстую тетрадь.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Андрей. – Извини, уважаемый, – вежливо обратился он к парню.
Тот удивлённо обернулся:
– Вы мне?
– Тебе, – улыбнулся Андрей, – дело есть, отойдём?
Парень пожал плечами и захлопнул тетрадь:
– Что от меня угодно господину офицеру?
– Смотрю, русский парняга среди китайцев крутится. Решил подойти, познакомиться, – издалека начал Андрей.
– Господин офицер, я учётчик земляных работ, вот и кручусь среди китайцев. Работа у меня такая. Но вы ведь не о здоровье моём подошли справиться, говорите прямо, что нужно? Чем смогу, помогу.
– А ты, я смотрю, за словом в карман не лезешь, – усмехнулся Андрей.
Ему начал нравиться этот учётчик.
– Прямо так прямо. Зачем мы здесь, знаешь?
– Догадываюсь.
– Тогда скажи, тебе о хунхузах среди рабочих что-то известно?
– А что мне о них может быть известно? – пожал плечами тот, – я здесь всего три месяца. Каждый день вижу сотни китайцев, они для меня все на одно лицо. Есть, конечно, бригадиры, которых я лично знаю, а так, – он махнул рукой, – работы ведутся в три смены, разве всех упомнишь?
– А ты что, китайский язык знаешь?
– Да нет, так десятка два слов, и то подглядываю, – кивнул он на тетрадь.
– Тогда как в учётчики попал?
– Длинная история, – нехотя ответил парень, – мне нужна была работа, а предыдущий учётчик сбежал. Вот меня инженер участка, Петр Пантелеевич, дай бог ему здоровья, и взял. Я раньше приказчиком на прииске работал, а там много чего приходилось делать, в том числе и строить.
– Ого! Целый приказчик? Чего тогда здесь? В этих краях сейчас опасно, хунхузы шалят, – направил разговор в нужное ему русло Андрей.
– Для меня сейчас везде опасно, – грустно усмехнулся учетчик, – а бандитов я не боюсь, сызмала с отцом и дедом охотился и на мишку, и на волка. Хунхузяр по лесам гонять тоже приходилось. Известная публика. Сильные и храбрые, пока их толпа, а так, – криво усмехнулся он, – слизь одна.
– Слушай, раз ты охотник, наверняка привык всякие мелочи подмечать?
– А что нужно?
– Понимаешь, – мне точно известно, что среди ваших рабочих скрываются хунхузские бандиты, они обирают рабочих, бьют, мешают работать. Ничего такого не замечал?
– Вот вы о чем, – задумался парень, – кажется, я знаю, кто вам нужен.
– И кто это? – заинтересовался Андрей.
– Да есть среди китайцев такие крендели. Вроде выглядят как все, но на других покрикивают, задирают, а самих я ни с тачкой, ни с толкушей в руках не видел.
– Вот оно! – сделал стойку Андрей, – молодец, охотник! Как же я сам не догадался? Это же бандиты, а они во все времена ручной труд презирали. Здесь должна быть та же история. Тебя как зовут?
– Санька, Санька Волчок, – улыбнулся учётчик.
– Ну спасибо тебе, Санька Волчок.
– Да, было бы за что, – смутился Санька.
– Есть! Есть за что, – пожал парню руку Андрей.
Закончив необходимые формальности, связанные с прибытием и размещением отряда, Андрей воспользовался гостеприимством начальника строительства и вытащил на крыльцо конторы широкую лавку. Удобно расположился на ней и стал с интересом наблюдать за стройкой. Теперь его интересовал не объект в общем, а люди и их труд.
И снова мимо потянулась бесконечная вереница рабочих, толкающих тачки, доверху груженные землёй, дугой сгорбленные спины, струнами натянутые жилы рук. Возле будущего полотна железной дороги землю из тачек высыпали, чтобы другая бригада лопатами и заступами перекидывала грунт, формируя высокую насыпь. Работа не останавливалась ни на минуту, от мелькания заступов и лопат рябило в глазах. Следом насыпь утрамбовывалась толкушами[48]. Труд был тяжёлым и изнурительным, пот заливал лица трамбовщиков, ставшие чёрными, как сапоги, а пальцы на натруженных руках не разгибались.
– Стоп! – мелькнула догадка. – Руки! Ну, конечно, руки! Руки рабочих от тяжёлого труда натружены и мозолисты, в то время как хунхузы ни к кирке, ни к лопате не прикасаются. Если у них и есть мозоли, то с трудовыми мозолями землекопов не сравнить.
Андрей решил проверить догадку и подозвал вахмистра:
– Василий Иваныч, скажи казакам, пусть приведут несколько рабочих, по одному из каждой бригады. Прямо сейчас.
Когда доставленных рабочих построили в шеренгу, Андрей приказал им вытянуть вперёд руки и развернуть ладонями вверх. Вахмистр и стоящие рядом казаки удивлённо наблюдали за блажью барчука[49]. Китайцы послушно вытянули руки. Ладони каждого были покрыты толстыми, загрубевшими мозолями, а скрюченные грабки не могли разогнуться.
– Все свободны, – отпустил рабочих Андрей. – Вахмистр, нужно организовать поголовную проверку рабочих. Всех, у кого руки без мозолей, отводить в сторону и вязать. Попытаются бежать – стрелять на поражение.
Видя непонимание на лице казака, пояснил:
– Среди строителей скрываются хунхузы. Только в отличие от рабочих они ни кирки, ни лопаты, ни толкуши в руках не держали. Значит, ладони бандитов будут без таких вот мозолей, – кивнул он вслед рабочим, – теперь понял?
