В офицерском собрании было необычайно людно. Собрались все свободные от службы офицеры комендатуры, линейного батальона, пограничной стражи и казаки. Многие были с жёнами, старшими дочерьми и отпрысками. Всем не терпелось услышать рассказ героического корнета о схватке с кровожадными хунхузами.
Андрей не стал набивать цену и простенько, без прикрас рассказал о стычке с бандитами. Слушая корнета, офицеры уважительно кивали головами, а дамы вскрикивали и вздыхали, при этом кокетливо обмахивались веерами и постреливали глазками в сторону юного, но мужественного героя.
Скромное повествование Андрея не смогло обмануть публику, тем более что многие из присутствующих были или говорили, что были свидетелями вступления отряда корнета в Уссурийск.
О пленных бандитах и многочисленных трофеях гудел весь город, от чего число захваченных хунхузов и количество взятых на них трофеев после передачи информации от одного «очевидца» к другому росло в геометрической прогрессии. По углам перешёптывались и о назначенной корнетом дуэли. Эти слухи только подогревали интерес к молодому офицеру. Сонный, провинциально скучный Уссурийск напоминал разбуженный улей.
Офицеры казачьей сотни подхватили корнета под локотки и увели к буфету, где под бокал вина попросили ещё раз рассказать о бое с хунхузами, так сказать, без купюр.
В это время появился Яков Силантьевич Фельдман. Безукоризненно отглаженный сюртук ладно сидел на его полноватом теле. Его взор, направленный на Андрея, горел восхищением и патриотизмом.
Фельдман быстро подошёл к группе офицеров, среди которых находился корнет, и громко, привлекая внимание окружающих, обратился к Андрею:
– Господин корнет! Сегодня я позволил себе общаться с вами в непозволительном тоне. Сказалась усталость и жара, – извинительно развёл он руками, – что, впрочем, не умаляет моего проступка! Поэтому я… – он сделал картинную паузу и смиренно склонил голову, – официально приношу вам свои искренние извинения. Кроме того, мне стали известны обстоятельства добычи вашим отрядом трофеев, что вызывает во мне неподдельное уважение и восхищение вашей храбростью и скромностью! Господин корнет, я отказываюсь принять ваш вызов, но не из-за трусости, а исключительно по причине моего полного и безоговорочного признания вашей правоты!
В присутствии всех этих господ – он опять картинно повернулся к залу, – я ещё раз искренне прошу вас простить совершённую мной непозволительную бестактность и грубость!
Закончив речь, Фельдман ещё раз склонил голову перед корнетом.
– Извинения приняты, – холодным тоном ответил Андрей и коротко опустил подбородок на грудь. – Господа! – обратился он к окружившим офицерам, – разрешите откланяться! Завтра мне надлежит убыть во Владивосток и до отъезда хотелось бы привести некоторые дела в порядок.
– Ну, Фельдман! Ну, хорь! Выкрутился, подлец! – восхитился ротмистр Поляков. – Господа! Предлагаю тост за корнета и его удачу!
Приятная свежесть морского воздуха Владивостока после пыли и духоты уссурийских дорог казалась райской.
От вокзала до здания правительства, где располагалась приёмная генерал-губернатора, было полчаса ходьбы, и Андрей решил пройтись пешком. Благо, крупным багажом ни он сам, ни сопровождающие его казаки обременены не были. Небольшую сумку с вещами и дорожный саквояж с казацким подарком можно было не считать, тем более что их нёс Пётр.
Андрей оставил казаков на лавочке у дома правительства, а сам зашёл в здание и поднялся на второй этаж. В просторной приёмной его встретил уже знакомый по прошлому визиту помощник Гродекова. На доклад Андрея о прибытии, он вежливо указал на стул:
– Располагайтесь, сейчас я о вас доложу, – и скрылся за дверью начальства.
Через несколько минут он вернулся в приёмную.
– Господин корнет, в настоящее время генерал занят и примет вас вечером в восемнадцать часов. Вы где разместились?
– Пока нигде.
– Тогда рекомендую гостиницу «Европейская», она тут рядом, на Алеутской. Там же можно пообедать, у них очень приличная и недорогая кухня. Идите, устраивайтесь, а к восемнадцати жду вас здесь.
Гостиница действительно оказалась приличной.
Андрей взял два номера: один для себя, другой для казаков. Разместил в гардеробе вещи, умылся и спустился в гостевой холл.
– Ну что, братцы, пойдём перекусим?
– Дак, мы завсегда готовы.
Гостиница располагала двумя залами ресторана: большим – мест на двести и малым – на десять столиков. Андрей выбрал малый. Ему понравилось уютное освещение и патриархальная мебель зала. В ресторане было прохладно и тихо. Скучающий официант, завидев посетителей, метнулся к ним:
– Чего изволите, господа?
– Хорошо и вкусно отобедать, – оглядывая зал, сказал Андрей. – Мне рекомендовали вашу кухню. Говорили, что она выше всяких похвал, вот и не подведи.
– Не извольте беспокоиться, господин офицер, кухню нашу все хвалят, надеюсь, и вам придётся по вкусу. Присаживайтесь, – он лихо смахнул с белоснежной скатерти несуществующие крошки. – Разрешите порекомендовать?
– Валяй! – усмехнулся Андрей.
