Работа на прииске не отличалась от каторжного труда, а смертность била все рекорды. От тифа и цинги умирали десятками. Но жажда быстрого обогащения тянула в Желтугу новых искателей приключений и охотников за удачей.
Жили в деревянных бараках без окон, а спали на сколоченных из тёса нарах. Здесь же хранился личный инструмент и инвентарь, здесь же болели и умирали.
Условия жизни диктовали суровые законы, одними из которых был запрет на женщин и алкоголь. А раз появился запрет на продажу спиртного, появились и спиртоносы. Они тайно носили на прииски дешёвую китайскую водку. На месте её безбожно разбавляли водой, добавляли табак и кетон[63], и уже готовое пойло продавали за баснословные деньги.
Купить хороший участок удавалось далеко не всем, и поэтому большинство старателей работало на кого-то. Золото доставалось тяжело, и отдавать его хозяину полностью не хотелось. Его утаивали и прятали в лесу, чтобы достать при возвращении домой. Но с приисков мало кто возвращался живым.
Как только становилась известна информация о возвращении старателей с прииска, на них устраивалась охота. Охотились все: и русские, и орочёны, и китайские хунхузы. Если же старателю везло и ему удавалось добраться живым до Игнашевской, то там его поджидали другие соблазны. После тяжёлого труда, отсутствия женщин и перенесённых лишений, счастливчик уходил в загул.
Он пропивал и прогуливал всё, что заработал за сезон, а утром с пустыми карманами, раздетый, разутый и никому не нужный валялся в придорожной канаве.
Разгул грабежей и убийств захлестнул Желтугу. Чтобы хоть как-то обезопасить себя, люди стали сбиваться в артели по десять – пятнадцать человек, но это мало помогало. Чашу людского терпения переполнило зверское убийство повара одной из каторжанской артели.
Собрали общий сход и решили установить в Желтуге закон. Для его исполнения избрали президента республики, бывшего телеграфиста из Владивостока, Карла Фоссе. Ему назначили жалование в четыреста рублей и дали в помощники десять выбранных обществом старост, с жалованием по двести рублей каждому.
Кандидатура Фоссе оказалась идеальной. Он был энергичным, беспринципным, а главное, беспощадным. Именно за последнее его особенно ценила буйная вольница Желтуги.
После избрания президента Желтугу переименовали в Амурскую Калифорнию, а всю её территорию разделили на пять участков, которые, подражая Америке, назвали штатами. За каждым штатом закрепили по два старосты. Их наделили полномочиями судить и наказывать за мелкие проступки. Эти наказания предусматривали до ста ударов кнутом, а все более тяжкие преступления рассматривал уже президент. Тяжкими преступлениями считались: убийство, воровство, мужеложство, половая связь с животными, подделка золотого песка, ношение оружия в пьяном виде, выстрелы в пределах посёлка без уважительных причин.
За все эти преступления полагалось наказание в виде пятисот ударов терновником – так назывался бич, начинённый гвоздями. С убийцами поступали по принципу Талиона, то есть «око за око» – виновного казнили тем же способом, каким была убита жертва.
В центре посёлка организовали площадь, названную «Орлово поле», на котором собирался общий сход жителей республики и проводились экзекуции.
Правосудие начало свирепствовать. В первую же неделю было казнено несколько десятков человек. Неудивительно, что после таких мер уже через две недели в республике установился образцовый порядок.
Фоссе ввел новые правила: разрешил въезд на территорию республики женщинам, официальную продажу спиртного и другую, ранее запрещённую торговлю, но обложил всех торговцев налогами.
На собранные деньги содержался президент, старосты, охрана из хунхузов, а также больница на пятнадцать коек.
Амурская Калифорния стала быстро расти и развиваться. Скоро здесь открылись многочисленные кабаки, лавки, бани, зверинец, цирковая группа, два оркестра и даже орган. Открылось казино «Чита», прозванное местными «Монте-Карло», пять постоялых дворов, восемнадцать гостиниц, в том числе и европейского класса: «Марсель», «Беседа», «Тайга» и «Калифорния». Заработали карусели, лотерейные игры, была даже своя фотолаборатория.
Поскольку денег в обороте республики не хватало, за всё рассчитывались золотом. На самодельных весах взвешивался золотой песок, а в качестве гирь использовались игральные карты. За платёжную единицу был принят золотник, он был равен объёму золотого песка, весившего четыре игральные карты.
Республика процветала, и к 1886 году численность её населения превысила двадцать тысяч человек. Такая активность не могла остаться незамеченной китайским правительством.
