– Юнкер Ивантеев, – начал без предисловий жандармский полковник, – моё имя Федор Петрович Полищук. Я полковник третьего отделения политической полиции Министерства внутренних дел Российской империи или, как принято нас называть в определенных кругах, старший офицер особого жандармского корпуса политического сыска. Наше управление подбирает для себя будущих кадровых сотрудников из числа выпускников военных учебных заведений. Я ознакомился с личными делами юнкеров вашего кадетского корпуса, и меня заинтересовали вы. Успехи в учебе, активность и целеустремленность делают вам честь. И это именно то, что нам нужно. Я уверен, что эти качества помогут вам добиться блестящей карьеры в нашем ведомстве. После окончания учёбы я предлагаю вам службу в жандармском корпусе политического сыска. Поверьте, это хорошее предложение. В отличие от армии, у нас вы можете рассчитывать на блестящую карьеру за личные заслуги, а не по протекции. Хотя протекция и у нас в ходу, – хмыкнул он. Для обдумывания моего предложения даю неделю. О своём решении уведомите штабс-офицера вашего кадетского корпуса, полковника Вирса. Вопросы? Свободны!
Голова шла кругом. С одной стороны, предложение было заманчивым, но с другой… В армейских кругах служба в жандармерии считалась делом постыдным, если не сказать позорным. Породистые офицеры считали для себя оскорбительным даже пожатие руки жандарму, не говоря уже о службе.
Промаявшись в сомнениях весь день, Ивантеев решился спросить совета у командира роты.
Старый рубака ротмистр Мозгалёв, получивший в балканскую компанию наградную саблю, считался среди юнкеров непререкаемым авторитетом. Выслушав Сергея, он задумчиво покрутил ус:
– Ну, что вам посоветовать, юнкер? Давай без обиняков! Парень ты толковый, и характер есть. Думаю, что ты сможешь стать честным служакой. Не буду скрывать, не люблю жандармерию. Всех этих мозгогрызов, политических сыскарей, но ведь они тоже нужны Государю. А служить Государю и Отечеству – это почётный долг каждого. Другой разговор, как служить? Тут много от самого человека зависит. Я в кавалергардии таких подлецов повидал – не приведи господь, казалось бы, цвет русской армии, а…
Выходит, юнкер, не место красит человека, а человек – место. Не помню, кто это сказал, но сказано очень верно. А ты, я в этом уверен, и в жандармском корпусе останешься порядочным человеком…
Так Сергей попал на службу в третье отделение сыскной политической полиции Министерства внутренних дел Российской империи.
Сначала была учёба при московском управлении жандармерии, после несколько лет службы в Петербурге под началом тогда ещё штабс-капитана Смирнова. Это время как раз пришлось на расследование и поимку бомбистов, организовавших покушение на монаршую особу. Потом участвовал в расследовании терактов, которые организовали народовольцы. Был перехват баржи с контрабандным оружием, отправленной марксистами из Швеции в Грузию, борьба с бомбистами, боевиками социал-демократами, эсерами, национал-радикалами и прочей сволочью. И за всем этим почти всегда торчали уши иностранных разведок.
Общаясь с известными столичными мастерами политического сыска, Сергей набрался бесценного опыта хорошего сыскаря и грамотного аналитика. Поэтому, когда полковнику Смирнову предложили генеральскую должность начальника управления жандармерии по Приамурскому краю, он не забыл способного сослуживца и позвал его с собой.
Ивантеева сразу назначили начальником жандармского управления Уссурийска-Никольского, самого неспокойного места в крае. По территории, подконтрольной Ивантееву, проходил трафик контрабанды из России в Китай и наоборот. А в последнее время и пути массовой миграции хищников от золотого промысла: приисковиков, спиртоносов, контрабандистов и преступников всех мастей.
Несмотря на то что Ивантеев имел рабочий кабинет в заштатном Уссурийске, ему приходилось быть в курсе ситуации на всей прилегающей к границе территории от Владивостока до Благовещенска. А причиной тому послужило следующее…
Несколько лет назад на территории Китая, недалеко от станицы Игнашевская, появилась самопровозглашённая республика золотодобытчиков «Желтуга», или, как они себя сами называли, «Амурская Калифорния».
Случайно найденная местным орочёном россыпь самородков породила волну золотой лихорадки. Место, где нашли золото, находилось в безлюдной тайге, на берегу речки Желтуга. Жажда наживы и отсутствие контроля со стороны властей влекли туда всякую вольницу. Тут были и обычные приисковые рабочие, и каторжане, и ссыльные, и авантюристы.
Ежедневно на прииске появлялось от ста до ста пятидесяти человек. Если в первые месяцы по всей речке насчитывалось не более ста двадцати диких старателей, то уже через полгода их число перевалило за пятнадцать тысяч.
Кого тут только не было: русские, китайцы, корейцы, орочёны, евреи, немцы, французы, поляки, американцы, а также разные сибирские инородцы.
