– Все уже по домам сидят, что ты хочешь – Европа! Гуляют только безнадёжные романтики, как мы с тобой.
– А мы с тобой безнадёжные романтики? – слегка удивилась она.
– Я – да! – признался Натан и улыбнулся. – С некоторых пор…
Вдруг он порывисто привлёк Серафимук себе, обхватив рукой её шею, и медленно поцеловал в полуоткрытые губы. Дыхание остановилось, и всё поплыло перед глазами. Она потерялась где-то во вселенной, а когда вернулась и открыла глаза, то увидела, что он по-прежнему сжимает её в своих объятьях и улыбается загадочной улыбкой.
– Ты удивительная…
Медленно отходя от поцелуя, она опустила глаза. Натан взял её за руку, сплетясь пальцами, и повёл за собой дальше в мерцающуюроссыпь уличных фонарей.
По возвращении камин разжигать не стали, зажгли только свечи. Натан принёс пирожные и шоколад, налил чаю.
– Ты меня балуешь!
– Даже не начинал, – отшутился Меро и кивнул на шоколад:– Угощайся, настоящий бельгийский.
Потом они перебрались на диван. Натан сел, а Сима вытянула уставшие ноги и положила голову ему на колени. Волчок расположился на полу и тихо посапывал.
– Расскажи, как ты стал гонщиком.
– Это длинная история. Тебе и правда это интересно?
– Да.
Меро стал рассказывать, тихо поглаживая и перебирая её волосы. Сначала Серафима задавала вопросы, потом перестала. Откинув волосы с её лица, Натан увидел, что его прекрасная гостья спит. Подняв девушку на руки, он отнёс Симу в её комнату и осторожно опустилна кровать. Аккуратно, чтобы не разбудить, освободил её от одежды, накрыл одеялом и, вздохнув, ушёл к себе.
* * *
Утром Натана нигде не было. На столе в гостиной она нашла записку:
«С добрым утром, душа моя! Я сегодня весь день тренируюсь. Зато вечером мы уезжаем к моим в Брюгге на два дня. Приготовь какое-нибудь красивое платье – бабушке будет приятно! Она считает брюки неженской одеждой. И они по этому поводу всегда спорят с мамой. Лично я солидарен с бабушкой.
P. S. Извини, не могу не сказать: мне вчера понравилось раздевать тебя! Я всегда знал, что ты прекрасна, но что настолько!..Натан».
Серафима покраснела и щёлкнула по носу Волчка: «Ты-то куда глядел?!» Пёс всем своим видом показывал, что всё нормально и что он без ума от Меро.
– Предатель! – шутливо потрепала она его за ухо. – Он и тебя очаровал? Это он умеет… Ну, а с платьем-то что делать будем? Весь гардероб остался в России.
Волчок сбегал в её комнату и принёс сумочку.
– Так-то да, – согласилась Серафима. – Платье можно купить. Ты дорогу в город запомнил?
После завтрака, надев кроссовки и лёгкую куртку, она вышла из дома на дорогу.
– Теперь-то куда? Веди!
Натянув поводок, Волчок ринулся налево.
Два часа они уже шли по дороге. Редкие машины пролетали мимо, не притормаживая. Правда, одна машина остановилась, мужчина-водитель что-то спросил по-французски, но, завидев подбежавшую к девушке собаку, тут же поднял стекло и уехал. Одно её успокаивало: знаки на дороге показывали, что они идут правильно.В сумочке ожил телефон, и Серафима поднесла его к уху.
– С добрым утром, спящая красавица! Надеюсь, не разбудил? – услышала она голос Натана.
– Нет, не разбудил.
– Я уже соскучился, – проникновенно сказал он. – Что делаешь? В постельке валяешься или завтракаешь?
– Иду по дороге, – усмехнулась Серафима. – Точнее, пока не иду, а отдыхаю на обочине.
– По какой дороге?! – опешил Меро.
– Ну… – протянула Сима, – ты же мне написал, что мне нужно платье. А все вещи у меня остались в России: взяла с собой только то, что может понадобиться максимум дня на два. Я же не думала, что здесь задержусь…
– И ты пошла в Кортрейк пешком, – догадавшись, схватился за голову он.
– Да. Как я поняла, ближайшие магазины только там.
– Ты с ума сошла! – воскликнул Натан. – Ты одна?
– С Волчком.
Было слышно, как он волнуется, даже путает русские и французские слова.
– Немедленно возвращайся домой! – приказал он.
– Немедленно, боюсь, не получится. Мы уже прошли два часа, – мягко возразила Сима. – Да мы доберёмся, не переживай!
– Стой где стоишь! Никуда не ходи! Слышишь?! Я сейчас приеду.
– Как? – ахнула девушка, но телефон уже отключился.
Минут через десять сине-жёлтая машина пронеслась мимо них, потом вернулась задним ходом. Из машины вылетел Натан в комбинезоне и шлеме. Пока снимал шлем, Волчок радостно вертелся под ногами и ласкался.
Серафима тихо подошла и с виноватым видом встала рядом:
– Не сердись, пожалуйста…
Вдруг на память Натану пришло, как ругался на Серафиму Тарас, когда она вышла из леса.
– В машину садись, – сухо сказал он.
– Натан, я… Я больше так не буду, – сконфузилась она и, опустив глаза, сталацарапать ногтем его комбинезон.
Меро не знал, негодовать ему или смеяться.
– В машину, говорю, садись, – повторил он уже с улыбкой.
– Ты не сердишься! – сразу расцвела она.
– Сержусь, я за тебя испугался. Почему мне не позвонила?
– Я не посмела… – робко призналась она. – У тебя важные дела…
– Запомни: самое важное – родные и близкие, остальное потом.
Натан притормозил возле первого бутика, к неописуемому восторгу зрителей, особенно детей.
– У тебя деньги есть? А то мои кредитки дома остались.
– Есть.
