Птица слетела с плеча и опустилась рядом с собакой. Натан и Сима с замиранием сердца смотрели на них, готовые броситься на выручку Лу, если Волчок не признает старого друга и решит поохотиться. Пёс сделал шаг, потянулся носом и понюхал совёнка.
– Гав!
От неожиданности Лу взмахнул крыльями, но не улетел, а остался сидеть на месте.
– По-моему, они узнали друг друга, – прошептал Натан.
– Похоже на то, – так же шёпотом ответила Серафима.– Смотри, совсем не боится Волчка.
– А вот моих собак он так к себе не подпускает. Ладно, пойдём, нас уже заждались.
Натан взял её за руку и повёл в сторону дома. К счастью, семейный ужин не превратился в смотрины. Героем дня был Натан, праздновали его победу – обнимали, рассматривали кубок. Говорили громко по-французски. Он всем представил Серафиму, что-то о ней сказал,после чегоотец, мать и брат поочерёдно подошли и пожали ей руку.
– Прости, родители и брат не говорят по-русски: бабушка учила маму, но та забыла. Я им сказал, что ты моя гостья, что я в России останавливался в твоём доме, а теперь ты гостишь в моём.
«Миловидная пара, – подумала про себя Серафима, поздоровавшись. – Неплохо смотрятся вместе Анна и Леон Меро. Ей пятьдесят пять, ему около шестидесяти, но выглядят моложе».
В их одежде не было и намёка на светскость: простая, удобная. Отец был в светлом костюме, мать – в персиковых брюках и тунике с цветочным орнаментом, брат Арне вообще в свитере и джинсах. Новицкая даже пожалела, что в новом светло-горчичном платье выглядит как заблудившаяся после показа модель. Хотя виновник торжества не сводил с неё глаз, и его младший брат тоже.
Наконец Натан подвёл Серафиму к креслу, где сидела со вкусом одетая, ухоженная пожилая женщина, и язык не поворачивался называть её старой.
– Бабушка, это Серафима, она…
– Да слышала я, слышала про гостью, – с усмешкой поддела она внука. – Будем считать, что я поверила.
Потом она обратилась к Симе на чистейшем русском:
– Ну что, совсем потерялась, красавица? Все лепечут на французском, и никто тебя, кроме меня, Марии Сергеевны, не понимает? И хочется забиться в норку… Так?
Серафима искренне рассмеялась:
– Как хорошо вы всё описали!
– Всегда знала, что у моего внука отменный вкус. Ни капли жеманства! – похвалила она Серафиму в глаза. – Ну, насколько приехала, не спрашиваю. Вы только в зал вошли – я сразу поняла: он тебя никуда не отпустит.
Серафима от удивления приподняла брови, а её щёки порозовели.
– Язык учи, дитя моё! Лучше французский, он тебе больше под стать: приземлённости в тебе нет, этой дурацкой современной напористости. Одним словом, «живое стихотворение»! Молодец, мальчик! – повернула она голову к Натану, делая ему комплимент. – Помнишь хоть, кто автор этой фразы?
– Кажется, Александр Грин…– несмело протянул тот.
– Надо же, не забыл, – обрадовалась Мария Сергеевна. – А из какой книги, помнишь?
Меро напрягся, мучительно пытаясь вспомнить, но не находил ответа.
– Э-э-э…
– Повесть «Алые паруса», – пришла на выручку ему Серафима.
– Браво, деточка! – от души похвалила её седая леди. – Ладно, утомила я вас, пойдёмте за стол.
Натан вдруг взял Серафиму вместо руки за талию и повёл к столу. Арне подал руку бабуле, помогая встать скресла.
– Ну а ты, балбес, когда девушкой обзаведёшься? – шутливо пеняла она младшему внуку.
После семейного обеда Волчок с ревностью смотрел, как два красавца, Тиль и Гретта, выпущенные на свободу, носились вокруг Натана и Серафимы, игрались и приносили хозяину палки. Он же был привязан к дереву. Серафима заметила отчаянное выражение на морде любимца и, отвязав, подвела его к овчаркам. Знакомство состоялось!
Оставив собак резвиться во дворе, Меро снова повёл девушку в дом.
– Пусть сами, без нас, пообщаются. Что тебе ещё показать? – спросил он, когда они миновали гостиную и шли по коридору.
– Покажи комнату, в которой ты жил.
– Почему жил? – рассмеялся Натан. – Я и сейчас в ней живу, когда приезжаю сюда. Ты же знаешь, у меня то соревнования, то выезды, тренировки должны проходить на разных трассах. Вся моя живность обитает здесь, у родных. Лу ещё беру в поездки, а с собаками, сама понимаешь, одна маета.
– Тогда зачем тебе отдельный дом? – пыталась понять Сима.
– Человеку нужно место, где он может побыть один, поразмышлять, чтобы ему никто не мешал.
Новицкая вздохнула:
– А теперь твоему уединению мешаю я…
Меро резко повернулся к ней,так, что она на него наткнулась.
Взяв девушку за плечи, Натан посмотрел ей в глаза:
– Не говори ерунды!
Жаркая волна, исходящая от Натана, передалась и ей. Его руки скользнули ей за спину, и она почувствовала, что тоже хочет этот поцелуй. И тогда она обвила его шею и прикрыла глаза…
Когда она наконец открыла их, то увидела его внимательные глаза рядом со своими. Он странно на неё смотрел.
– Ты чего? – опешила Серафима, мягко отстраняясь.
– Мне всё труднее сдерживать себя. Особенно сегодня, когда проснулся, а ты спишь на моём плече, – откровенно сознался он и мысленно вернулся в сегодняшнее утро.
