Он проснулся, как всегда, рано: его внутренние часы были неумолимы. Левая рука затекла. Меро повернул голову налево, и его губы уткнулись прямо в лоб Симы. Оказалось, она спала на плече Натана, лёжа на животе, прижавшисьщекой к его груди, а он её обнимал.
«Мы что, так и заснули в гостиной? Похоже на то…» – сообразил он.
Нужно было вставать. Осторожно, чтобы не разбудить, Натан перевернул спящуюдевушку на спину, и каштановые волосы мягкой волной рассыпались по диванной подушке. Глаза мужчины невольно скользнули в вырез голубого платья. Она не проснулась, лишь повернула голову набок. Мышцы шеи натянулись, обозначив ямочки над ключицами, и его мозг взорвался. Безудержная волна желания накрыла Натана с головой. Не соображая, что делает, он наклонился, чтобы поцеловать её в шею и в эти самые ямочки, но в сантиметре передумал и остановился. Сделав глубокий выдох, походивший скорее на глухое рычание, Меро накрыл девушку пледом и поскорее убрался из гостиной.
Вот и сейчас их нежный и долгий поцелуй только распалил его: хотелось сгрестиеё в охапку, прижать к себе и не отпускать…Иснова он усилием воли сдержал себя, чтобы не напугать свою гостью неожиданным и неуместным порывом. Вырвался и выдал его только взгляд…
– Мы, кажется, хотели посмотреть мою комнату, – как можно беспечнее произнёс он. – Или ты передумала и посмотрим что-нибудь поинтереснее?
Новицкая улыбнулась и покачала головой.
– Ладно, пошли, – пригласил он свою спутницу и повёл её за руку.
* * *
Уже пять минут Меро сидел на постели и смотрел, как Серафима тщательнейшим образом разглядывает его награды на многочисленных полках: медали, кубки, памятные статуэтки. Их количество впечатляло. Потом она добралась и до фотографий в рамках, что висели на стенах. Долго изучала их, после повернулась, совершенно ошеломлённая.
– А я и не знала, что ты настолько признанный гонщик. Я впечатлена. Даже как-то не по себе…
– Почему?! – искренне удивился Натан. – Я обычный человек, просто давно занимаюсь любимым делом. Постепенно это стало приносить плоды.
– Нет, – возразила Сима. – Тыуникум. Обычные люди так не рисуют. И не побеждают в гонках.
– Уникумом меня ещё никто не называл, – отшутился польщённый Натан.
Похвала именно этой женщины была для него ценна, как приз.
– А, вот вы где! – вошёл в комнату его младший брат. – Там мама спрашивает, вы до завтра останетесь или уедете?
Серафима машинально подошла к Натану и встала за его спиной.
– Скажи маме, мы через часок уже поедем. По Брюгге погуляем, Сима его толком не рассмотрела, когда мимо проезжали. Ну и платье нужно купить: завтра в резиденции правительства важный приём, я и Лукас Харти приглашены.
– Понял, брат. Ну, круто! Будем вас в новостях смотреть.
Когда он вышел, Серафима недоумённо смотрела на Меро.
– Прости, забыл тебе перевести, – извинился он и поведал суть разговора.
У Новицкой расширились глаза:
– Ты мне ничего про приём не говорил…
– Да?! – сделал он невинное лицо. – Разве?! Ну вот, теперь сказал.
– Думаю, такие бравые парни, как вы с Харти, отлично справятся сами, – уверенно отказала она. – Извини, но на приём я не пойду, а вот Брюгге посмотрю с тобой с удовольствием!
Меро с интересом посмотрел на Серафиму: милая домашняя кошечка продемонстрировала свои острые коготки и тут же их втянула…
С бабушкой они простились в гостиной, родители и брат проводили их до машины. Мария Сергеевна обняла сначала Серафиму, потом внука.
– Не упусти девочку! – негромко сказала она Натану по-французски, зная, что Сима не поймёт. Ей же «перевела»:– Велела показать тебе Францию. Пообещай, что выберетесь!
– Обещаю.
* * *
Брюгге оказался не менее прекрасным, чем Кортрейк. Но долго побродить не получилось: ноги Симы так устали на каблуках, что она еле добрела до машины.На обратном пути она молчала, погрузившись в свои мысли.
– Что-то не так? – немного напрягся Натан.
– Нет, что ты! – успокоила она его. – Всё просто замечательно: и дом, и твои родные! Столько впечатлений! Я просто устала.
Меро внимательно посмотрел на неё.
– Ладно.– Потом, помолчав, добавил:– Ты точно не поедешь на светский приём? Может, всё-таки передумаешь?
Новицкая покачала головой:
– Ну не моё это! Мы лучше с Волчком по Кортрейку погуляем, в кафешке посидим. Ты нас забросишь по пути, когда поедешь в Брюгге? А обратно мы такси закажем.
– Заброшу, – пообещал Натан.
Он уже жалел о том, что согласился на светский раут.Ему хотелось остаться с Серафимой и провести день вдвоём, открывая доселе неизвестные прелестные уголки городка.
Белоснежный дом Натана чудесно смотрелся в мягком золотистом свете фонарей.
– Ну,вот мы и дома! – произнёс он, распахивая перед Серафимой дверь. – Посидишь со мной? – спросил он.
– Нет, устала, пойду к себе, – коснулась она губами щеки Натана. – Доброй ночи!
* * *
Домой Соболев и Царёв добрались только к утручетырнадцатого марта: сопровождали машину в трейлере. Косов и Кангиев вернулись в Россию самолётом. Антон успел поцеловать сына, принять душ, поесть и пообниматься с Машей. Потом оделся и взял ключи от машины.
– Ты куда? – сделала круглые глаза жена.
