Я напряглась и положила руку на холку Лапки. Пес презрительно обнюхивал рыбью голову и абсолютно не волновался.
Потолкавшись среди мореходов, послушав пространные разговоры о торговых путях, ведущих на запад, мы двинулись в сторону гостиницы. Вот тут нас и остановили, в особо темном углу, между пирсом и жилой частью порта.
Когда дорогу преградили воняющие рыбой, потом и табачной жвачкой жилистые мужчины в скудной одежде местных моряков, лорд Натан не растерялся – вынул свой клинок и обманчиво мягко сказал:
– Шли бы вы, ребята, а то порежу кого-нибудь. Собачка парочку порвет, а пацан добьет из милосердия.
Те, кто выглядел поумнее, задумались, но из-за спин вдруг раздался визгливый голос, напоминающий тяфканье подзаборной шавки:
– Да чего вы его слушаете! Дайте в морду пару раз, и меч наш будет! А мальчишку можно будет в бордель продать! Гульнем сразу у Гукки!
Двое отступили, двое шагнули вперед, еще парочка явно колебалась. Хранитель не стал тянуть – зажег на ладони маленький шарик светляка, заставив его медленно наливаться светом и силой.
– Бегите. Может, кому-то и повезет, – сказал он вкрадчиво, запуская светлячок в сторону бродяг.
Бандиты дрогнули и побежали. Потом, уже в гостинице, лорд Натан объяснил мне, что здесь, на Юге у местных жителей свои верования и легенды. И есть среди них одна, о чудо-богатыре, мечущем в противников сияющие звезды. Я искренне восхитилась знаниями и талантами своего спутника, но все же спросила:
– Как долго мы будем жить в этом городе? – тепло и фрукты мне нравились, но запах рыбы на жаре становился невыносимым, да и жить постоянно в гостинице у всех на виду было опасно.
– Завтра уедем, – лорд устало потрепал Лапку по загривку, – здесь нас пока не ищут, а значит, есть шансы выбрать тихий городок и задержаться в нем на некоторое время.
Так мы и сделали. На следующий день купили смешную местную повозку, запряженную мулами, и неспешно двинулись вдоль побережья. Здесь давно была поздняя весна. Цвели плодовые деревья в садах, всюду миловались певчие птицы, насекомые и кролики.
Я вдруг резко ощутила, что мы с Хранителем только вдвоем! Хотелось кокетничать, строить глазки, теребить кружевной платочек и петь сентиментальные романсы. Отвлечься не помогала ни учеба, ни постоянные тренировки с магией. Лорд Натан намеренно ничего не взял в дорогу, заставляя меня воплощать любую мелочь – от котелка до ложки.
Вечерами мы останавливались подальше от селений, разводили костер из плавника, собирали ракушек, ловили рыбу или крабов, запекали добычу на углях, или варили похлебку и долго сидели, любуясь синеватым от морской соли пламенем. Потом раскатывали наши походные постели на остывающей земле и любовались звездами.
То ли морской воздух тому виной, то ли диета, только за месяц такого неспешного путешествия я вытянулась еще на палец, загорела до черноты и стала сухой и звонкой, как все местные жители. Это меня страшно огорчало – я вспоминала округлости кузины Кэт, так быстро вышедшей замуж, и, вздыхая, поправляла мужскую рубаху на плоской груди.
Лорд абсолютно не замечал моих страданий, зато возле крупных селений натягивал личину наемника и уходил «проветрится». Я ревновала его к неведомым девицам, плакала и училась еще старательнее, надеясь отыскать в учебнике приворотное зелье. К рассвету лорд Натан возвращался, стараясь не шуметь, но я все равно просыпалась, с отвращением вдыхая запах вина или пива, табачной жвачки и дешевых духов.
К осени мы решили, что нужно устраиваться на зимовку. Новости из столицы обнадеживали. Прошел слух, что «воплотительница» погибла, так что иностранные разведки снизили накал поисков. Во всяком случае, те бродяги и дервиши, что встречались нам, редко упоминали о чужих. Я очень скучала по родным, писала им длинные, пространные письма, но не осмеливалась отправлять, понимая, что это может быть опасным.
Однажды, когда мы проезжали очередной порт, Хранитель вдруг взял у меня всю накопившуюся корреспонденцию, упаковал в большой кожаный пакет, запечатал сургучом и отправил из ближайшего порта леди Камилле с просьбой переслать адресатам. К моим конвертам он прибавил изрядную пачку своих, надписанных для матери и сестер. Отцу, сильному и влиятельному лорду, он не написал ни единой строчки.
Сезон заготовки фруктов застал нас в маленьком городке, почти у границы. Все были заняты сбором урожая, поэтому на нас почти не обратили внимания. Мы, как обычно, заглянули на утренний базар, чтобы прикупить провизии да узнать сплетни, и увидели молодую женщину с распущенными черными волосами, рыдающую посреди толпы.
Я напряглась, но Хранитель негромко объяснил мне, что рыдания на базаре – это местный способ донести информацию до окружающих.
– Здесь все делают с накалом страсти – жаркое солнце туманит головы. Рождение ребенка или свадьбу отмечают так, что базар ходуном ходит, а покойника принято громко оплакивать, рассказывая всем, как без него плохо живется.
