ФУУУУУУУШШШШШШШ!!!
Андрей начал дрожать, тщетно пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь игра разыгравшегося воображения. Его зубы отбивали чечетку, и звук отчетливо разносился вокруг.
«ФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУШШШШШШШШШШШШШШШШ!!!» — теперь уже совсем близко.
Андрей неосознанно сделал шаг назад, чуть не потеряв равновесие, и только усилием воли подавил дикое истерическое желание бежать.
Тьма расступилась, и он увидел… Поначалу он и не понял, что увидел.
По ступеням пятилась задом женщина в неопределенного цвета рабочем халате. Была она грузной и, судя по толстым, отечным ногам, больной. Она трудно дышала и то и дело останавливалась. В руках ее была метла — она-то и издавала шуршащие звуки.
Женщина
Остановившись на расстоянии нескольких ступеней от Андрея, она повернулась к нему медленно, по-стариковски, и когда он увидел ее в профиль, ему захотелось закрыть глаза и бежать, бежать прочь, вниз по этой проклятой лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, и пусть он споткнется и упадет, и погибнет, только бы не видеть, не видеть этого ужасного лица!
Но он продолжал стоять, застыв на месте от ужаса и стараясь не смотреть на ее лицо, хотя был не в силах отвести от нее взгляд. Он испытал еще больший страх, почти панику, осознав, что
Существо противоестественно широко открыло дряблый жабий рот — гнилую топь посреди изрытого черными мокрыми язвами лица — и выдохнуло:
— Оргинтесь!
Он замер, чувствуя, что сейчас умрет.
— Оргинтесь! — завизжала старуха и взмахнула метлой перед собой, стирая целую ступеньку, превращая ее в ничто, — Оргинтесь, гражаденый!
Она спустилась еще на одну ступень вниз, теперь стоя лицом к нему. Он предельно четко видел, как движутся длинные тонкие червеобразные наросты у нее на подбородке.
— Оргинтесь! Оргинтесь! ОРГИНТЕСЬ!!! — заверещала она. Метла покачивалась в ее руке, и целые куски гранита превращались в пустоту там, где их касались прутья.
Внезапно старуха замерла, вытянулась в струнку, чуть наклонив омерзительную грибообразную свою голову, прислушиваясь к чему-то. Ее пасть раскрылась еще шире, по подбородку потекла вязкая слизь. Она походила на ужасный, омерзительный памятник — плод творчества безумца.
Андрей не стал дожидаться, пока ведьма двинется вперед. Он повернулся и побежал вниз по ступеням, понимая, что пути назад больше нет.
Он бежал, не разбирая дороги, не задумываясь о том, что может соскользнуть и рухнуть в беспросветный мрак пропасти. Образ чудовища, стирающего реальность, пылал перед глазами. Определенно, Кольцов ошибался — человек способен воспринимать ужас лишь до определенного момента, а после…после наступает коллапс и безумие.
Он не думал о будущем — разве может существовать будущее в чреве пропасти, освещаемой гнилой луной? Не думал об осторожности; осторожность — привилегия живых, а он, должно быть, умер. Умер и очутился в аду, наполненном бесконечными кошмарами. Что ждет его внизу? Стоит ли гадать? Может ли бездна испугать еще сильней?
Андрей упрямо смотрел под ноги и бежал, бежал, перепрыгивая через две ступени сразу. Один раз он все-таки поскользнулся и нога опасно зависла над пропастью. Он остановился, перевел дух, глядя в бездну, что казалось манила его сделать один только шаг, и… снова побежал. Сзади, далеко-далеко слышен был ужасающее шуршание метлы.
Впереди забрезжил свет. Андрей снова остановился и, приложив руку ко лбу, постарался разглядеть непонятный предмет, но ему так и не удалось понять, что это. Впрочем, это не имело более никакого значения. Ничто более не казалось ему важным.
Он упрямо пошел вперед, невзирая на жуткую боль в ногах. В определенный момент ему начало казаться, что он более не спускается, а поднимается, что каким-то образом он на мгновение отключился и пошел обратно. Эта мысль была едва ли не самой ужасной из тех, что посещали его. Он сконцентрировался и понял, что все еще идет вниз. Сделал несколько шагов и снова засомневался. Его подводило зрение. Перспектива выглядела странной, словно он смотрел на мир сквозь плохо подобранные очки. Он продолжал видеть свет перед собой, но одновременно видел и ступени, что устремлялись вверх, загораживая источник света. Будто он находился в двух местах одновременно.
Его начало тошнить.
Еще несколько шагов, и он совсем потерялся, не понимая, где верх, а где низ. Потряс головой, как старый пес, и с рычанием побрел навстречу свету. Это был его единственный ориентир.
— Горваридзесь! Варлаемый черагер!!! — раздалось над ухом.
