Самое жуткое в этой картине было то, что все происходило совершенно бесшумно. Бесшумно росли дома из дороги. Бесшумно появлялись люди. Завороженный, он остановился на относительно свободном участке и глядел, как из асфальта плавно выросла огромная шестнадцатиэтажка. Она поднималась все выше и выше и вот, наконец, с неожиданно тихим, умиротворяющим шорохом здание воспарило над землей и медленно, почти торжественно поплыло вверх, влекомое неведомой силой.
Следом взлетел небольшой двухэтажный частный дом. Он остановился в воздухе, застыл буквально на мгновение невероятным воздушным змеем и вдруг, потеряв вес и отрицая силу притяжения, взмыл в ночное небо, мгновенно растворившись во тьме.
Человеческие фигурки одна за другой отрывались от дороги и улетали в небесную пропасть, соревнуясь в скорости. Картина была столь же ужасной, сколь и невероятно красивой.
На месте улетевших домов из земли росли новые разнообразные строения. Были здесь и жалкие хибары, и многоквартирные дома, и даже церковь, что тянулась фундаментом вверх. Последней из земли вылезла ее маковка, блеснула в полумраке и остановилась, зависнув на расстоянии полуметра от земли.
Раздался вой, подобный реву снаряда, и прямо на дорогу рядом с Андреем упал человек, с омерзительным влажным шлепком расплескав свои внутренности по асфальту. Следом за ним начали падать и другие — неведомая сила, поднявшая их в воздух, похоже, наигралась, и теперь небо исходило дождем из человеческих тел.
Андрей понял, что слишком долго стоял на месте, и поспешил прочь, то и дело оглядываясь.
Дорога неожиданно резко пошла вниз — он чуть было не упал, с трудом удержавшись на ногах, и жуткий каменный лес почти мгновенно скрылся из виду. Теперь он слышал частые омерзительные хлюпающие удары за спиной. Он испытал сильное, иррациональное желание вернуться и посмотреть, как начнут падать дома, с трудом удержался и упрямо заковылял прочь, ощущая, как спешно бьется сердце в груди.
В почти кромешной тьме дорога казалась темно-серым высохшим руслом реки, обрамленным иссиня-черными бескрайними берегами. Облака, при свете дня казавшиеся белесыми, почернели и походили на бурлящую лаву. Они были совсем близко — рукой подать. Несмотря на усталость, затрудненное дыхание и страх, Андрей испытывал некое подспудное любопытство — ему хотелось как можно быстрее дойти до облачного водоворота и понять причину этого феномена. Его сознание упрямо цеплялось за логические концепции, старалось разложить все по полочкам.
Он прибавил темп, ощущая злобное давление ветра в спину. Ужасающие влажные шлепки за спиной стихли — должно быть, дождь из человеческих тел прекратился и теперь та злобная сила, что управляет этим миром, сосредоточилась на ином развлечении. В темноте завывания ветра напоминали истошный женский крик.
Нужно было сосредоточиться на дороге. Он неожиданно улыбнулся, вспомнив, что в далекие студенческие годы всякий раз развлекал себя, считая собственные шаги до дома, возвращаясь пешком после очередной тусовки. Это помогало скоротать время, когда заканчивались песни. Петь в этом мертвом, словно застывшем мире было страшно. Он представил свой голос, разрывающий ткань черной тишины, и почувствовал дрожь. Неизвестно, какие твари бродят в округе и чье ухо может услышать его.
Андрей принялся считать про себя, и идти стало легче. В конце концов, рано или поздно, один из шагов приведет его к облачной стене, и там… Впрочем, он не стал раздумывать о том, что ждет его впереди — мысли эти были столь же безрадостными, сколь безрадостен был ветер, кусающий спину.
Дорога все еще шла под уклон, и он был благодарен провидению за этот маленький подарок. Дышать было тяжело, но он научился контролировать и это состояние, стараясь делать глубокие редкие вдохи
Раз-два-три-четыре — вдох.
Пять-шесть-семь-восемь — выдох.
Десятки складывались в сотни, сотни превращались в тысячи. Дорога едва светилась под его ногами. Каждый раз, делая очередной шаг, он боялся, что асфальт превратится в жижу и поглотит его ногу с мягким хлюпающим звуком. Но покрытие оставалось твердым и вполне материальным.
Понемногу стало светлеть. Подняв голову, он не увидел ни единой звезды, но небо на востоке показалось ему более светлым — должно быть, там восходила луна. Хотя восходит ли луна на востоке? Он некоторое время пытался вспомнить, знает ли что-либо о лунном характере, и с трудом выудив из глубин памяти невесть как попавшую туда информацию о том, что в полнолуние луна всегда противоположна солнцу, отчего-то успокоился и даже повеселел.
Неожиданно оказалось, что он почти подошел к стене туч, которая была и не стеной вовсе, а облачным ковром, скрывающим дорогу, что казалось скорее каким-то диковинным оптическим феноменом или…
Он быстро, почти бегом, пробежал оставшееся расстояние и остановился.
