Хранитель Книги тумана полностью

Я понял, что и сам кое-чего не заметил. Мы со Стеллой стали общаться свободней. По крайней мере, перешли на менее официальный тон.

И все — благодаря бандитам.

— Спасибо, господин Марн, — проговорил граф Вион, когда следующим утром мы посетили его уже втроем. Стелла настояла, что вернется домой, и мы с Далем заехали за ней с рассветом. Ну, то есть, на самом деле, мы сторожили всю ночь неподалеку, вместе с парочкой стражников. Но девушке об этом знать было необязательно. Утром она выглядела, как мне показалось, невыспавшейся. Зато Даль казался цветущим и излишне радостным. Мы позавтракали в ближайшей таверне и отправились к графу, разумеется, на этот раз — без стражи.

Вион не был рад нашему появлению, но держался куда более достойно.

— Я не уверен, что предпринятые нами меры помогут…

— Но вы были у короля. И не сказали ему о том, что Милар обратился к магии демонов. Вы поступили… неожиданно для меня.

— Призрак не появлялся? — деловито перебил эльф. Граф покачал головой.

— Незадолго до вашего прихода мне показалось, я слышал женский плач. Но в последнее время я часто слышу то, чего на самом деле нет.

И правда, выглядел граф не лучшим образом.

— Позвольте представить вам Стеллу Иртен, она — владелица аптеки и владеет магическим даром. Она взглянет на Милара. Возможно, благодаря этому мы сможем определить, почему он не приходит в себя.

Граф Вион посмотрел на Стеллу с сомнением, но возражать не стал. Да это было бы бесполезно. Но граф даже не стал говорить, что незнакомка в спальне его сына — это неприлично. Какие уж тут приличия, когда речь идет о спасении жизни.

— Ольден, что-то не так? — спросил Даль. Я в очередной раз повел плечами.

— Здесь прохладно, — пояснил я недовольно. Быть может, на самом деле в доме графа и не веяло сквозняком и сыростью. Меня могли преследовать признаки присутствия призрака. Так или иначе, мне было очень неуютно.

Граф провел нас к комнате Милара и вошел вместе со всеми. Остановился у стены, скрестив руки на груди. Стелла подошла к постели, сосредоточенно провела руками над Миларом. Я тоже подошел ближе.

— Что-то изменилось, — сказал я Далю.

— Что? — заинтересовался тот.

— Сегодня я острее чувствую проклятье. Милару хуже.

— Что? — вмешался граф. Эльф предупреждающе шагнул наперерез Виону, который почти рванулся к нам.

— Когда вы слышали плач? — спросил Даль.

— Ближе к полуночи, — припомнил граф.

— Быть может, вам не показалось. Судя по всему, призрак нашел возможность вновь подобраться к вашему сыну.

— Это невозможно! Защитные амулеты целы!

— В прошлый наш визит они ведь тоже не помешали, — напомнил эльф.

— Ничего не понимаю. Призрака не смогли изгнать, я не почувствовал проклятья в прошлое посещение, мальчик не просыпается, хотя проклятьем мнимой смерти проклят не он. Такое ощущение, что все перепуталось…

— Или мы не понимаем, как же все обстоит на самом деле, — заключил эльф.

— Да было бы странно не заметить столь сильные повреждения. Силы этого молодого человека почти истощены. Не представляю, как ему до сих пор удавалось сохранять жизнь, — сказала Стелла и, взглянув на нас с Далем, добавила: — Я могу приготовить лекарства, но не поручусь, что это действительно поможет.

— Мы избавим Милара от призрака, тогда поможет, — сказал я. — А теперь я разберусь с проклятьем.

Стелла промолчала. Может быть, думала о справедливости спасения юного Виона.

На этот раз Виона даже не пришлось уговаривать — он вышел, стоило Далю выразительно на него взглянуть. Стелла тоже попыталась уйти, но с улыбкой перехватил ее за руку и прикрыл дверь перед самым носом графа.

— Я впервые вижу такое, — признался я, посмотрев на Даля. Тот ободряюще улыбнулся.

— Тебе ведь наверняка было скучно прежде. А тут — столько необычного сразу.

Стелла тихо что-то сказала ему, и Даль наклонился к ней, чтобы расслышать

получше. Должно быть, девушка не хотела меня отвлекать, но я почувствовал уже знакомое недовольство. Шевельнулась мысль: ведь это эльф спас Стеллу, вдруг она.

— Хм, — сказал Даль, словно услышал мои размышления. Я сосредоточился на деле. Милар Вион действительно умирал, его сжигало проклятье. И мне не удавалось считать его убийцей, не пощадившим собственную девушку, а значит — достойного того, что с ним случилось.

Что-то во всей этой истории мне не нравилось.

В моем видении не было нападавших на мельнице. Видел ли я действительно то, что случилось. Я чувствовал страх, но не ненависть… Как могла превратиться та любовь, которой я стал свидетелем, в такую всепоглощающую ненависть?