— Господин Даль — страшный человек, — шепнула мне Стелла. Голос у нее не дрожал, но я почувствовал, что девушке не по себе и сжал ее ладонь.
— Никогда не занималась ничем подобным. В моей лавке вы не найдете ничего противозаконного. Тем более, таких страшных трав…
— Да? А вот у моего друга нашелся сбор вот с этим, — Даль протянул руку. С его ладони на столешницу посыпались пушистые головки белых цветов… Аделиса отшатнулась, будто эльф преподнес ей нечто отвратительное.
— Ничего об этом не знаю! — прошипела она.
— Точно? — поинтересовался Даль. — И ничего подобного мы не найдем в вашей лавке?
Аделиса презрительно скривилась.
— Откуда у меня взяться эльфийским травам, господин?
— Не знаю, может быть, куколку сделали и не вы. Мы обязательно поищем и в других лавках тоже… после того, как осмотрим вашу. Чтобы уж точно после слухи не поползли. Это в ваших интересах…
Аделиса явно считала, что ее интересам больше всего вредит наше присутствие и осмотр, на котором так настаивал Даль.
— Уверяю, что я никогда… — проговорила она медленно.
— Никогда? — повторил Даль с такой улыбкой, что мне стало не по себе. — To есть, куколок у вас мы не найдем? Я ведь упоминал, что господин Отменяющий осматривал ту, что мы нашли у нашего друга и увидел магическое плетение.
— Я не делаю шептушек, в моих куколках не содержится проклятий, господин хороший!
— Значит, вам и опасаться нечего, — рассмеялся Даль.
— Ладно, может, парочку я и сделала! Но меня уж очень просили! Иногда женщина себе по-другому и не поможет! Бывает, что пристанет к ней такой мужик, что хоть на край света беги!
— И кто приходил к вам за таким средством?
— Ламелла Сальвен, — признала Аделиса. — Она сказала, что ей прохода нет от одного богатея! Что он ничего и слушать не хочет, вбил себе в голову, что все должны ему угождать! А она — честная вдова и не желает предавать память мужа, которого до сих пор любит. И она боится, что тот тип замыслил худое, а стража над ней только посмеялась — мол, уважаемого человека ругать…
— Ламелла — сестра мастера Нердена, — пояснила Стелла негромко и история ведьмы стала внезапно вдвое интересней. Выходит, за этой беленицей приходила тетка Гланы? Та самая, к которой отвели девушку Кир и Элвар с Миларом после того, как отыскали Глану на кладбище, в логове зовунца?
— Когда точно это случилось? — спросил я. Аделиса поспешно замолчала, взглянув на меня затравленно.
— Да почитай, дней пятнадцать, — решила она. — Но шептушка была только для того, чтобы отвадить нежеланного! Если Ламелла достала беленицу, чтобы использовать как яд — это ее собственная придумка, тут я ей не помогала!
— Думаю, инквизиторы учтут это, когда будут определять степень вашей вины, госпожа Аделиса, — проговорил Даль.
***
— Мы вот так просто и уйдем? — спросила Стелла, когда мы покинули лавку госпожи Аделисы. Даль задумчиво оглянулся.
— Пусть с этим разбирается Инквизиционный корпус. Думаю, их заинтересует изготовление шептушек. Ведьма, конечно, припрячет их, чтобы дождаться, пока все уляжется. Уничтожать не станет — слишком дорогие средства. Но достаточно уже того, что она в присутствии Отменяющего призналась в преступлении. Думаю, от этой Ламеллы удастся получить подтверждение…
Я покачал головой. Шептушки как раз были средством, не дотягивающим до проклятий. Маленькие вредоносные куколки с зашитыми внутрь травами. Они хранили в себе нашептанный отворот или пожелание неудачи. И разумеется, их прятали так, чтобы никто не мог найти. Например, зарывали в саду жертвы. Или прятали где-то в доме, да так, чтобы найти было трудно, но куколке не повредили бы дождь или снег…
— Но мы ведь не находили никаких шептушек, — заметил я. — Откуда ты взял эту беленицу?
Даль пожал плечами.
— Ну, некоторые ведьмы продают беленицу, зашитую в куколки. Сама по себе она не так уж вредна, но если соединить ее с некоторыми другими травами — получится яд. Я просто предположил, а эта ваша Аделиса уже сама подтвердила. Беленица похожа на ползучий клевер, только достать ее весьма сложно — у вас во всем Лоделе она растет лишь в Звонком бору. Туда, как известно, магам ход запрещен. Так что приходится еще просить кого-то, кто ее соберет, и будет молчать… Действие яда будет похоже на горячку, только смерть наступит наверняка. Разве что догадаются применить противоядие, да и то — в первые двое суток, а потом уже все бесполезно. Иногда беленицу зашивают в подушку жертве и брызгают сверху водой. Или бросают куколку в колодец и ждут. Обычно, к тому времени, когда погибает вся семья, шептушку уже и не найти… А беленица была в букете, который оставил сегодня наш настойчивый призрак.
Я вздрогнул.
— Только сегодня?
— Похоже. По крайней мере, в доме мастера Нердена среди цветов я ничего такого не заметил.
— Но Милар Вион не отравлен беленицей, — заметила Стелла. — Это что-то другое, магическое.
— Ты не знаешь, от чего именно готовишь лекарство? — заинтересовался Даль.
Стелла слегка покраснела и покачала головой.
