Несмотря на то, что Ругр охранял Звонкий бор, в грозу он выходил в поля. To ли страх его гнал, то ли напротив — любовь к безумству стихии. Бывало, он подбирался к самой защитной границе Дома, подолгу бродил вокруг, принюхивался и утробно рычал… Я неоднократно был тому свидетелем и не сомневался — Даль с Люцием рано или поздно тоже увидят лесного духа…
Тем не менее, непонятная обида все же затаилась в душе, и я предпочел скрываться от гостей. Себя я убедил в том, что просто привык к одиночеству и теперь, когда в Доме-в-тумане стало неожиданно много постояльцев, чувствовал себя неуютно. Особенно напрягала необходимость совместных трапез, грозивших дальнейшими расспросами. С меня их было достаточно на сегодня. Поэтому к обеду я предпочел не выходить и на этот раз меня никто не искал.
***
… Когда к Лоделю подступает зима, первые — всегда внезапные — заморозки убивают припозднившиеся цветы на клумбах, которые столичные жители устраивают во дворах своих домов в надежде придать городу ярких красок. В пору цветения садов оседающий туман и правда открывает дивную картину — яркий, словно каждодневно празднующий, город. Но к началу зимы Лодель вновь становится серым, безликим, покрывается коркой льда. Морозы случаются такие сильные, что поутру некоторые хозяева обнаруживают во дворе дивную картину — заледенелые цветы, замершую жизнь…
В один из таких вечеров я пробирался по скользким от наледи улочкам в поисках двоюродного брата. Он, в свои годы, все еще имел привычку прятаться от меня и подначивать — мол, дядин прихвостень. Посадить во дворе на цепь, да конуру поставить — выйдет неплохой сторожевой пес. Если лаять научусь, конечно.
Глориан отыскался тогда возле городской аптеки. Он стоял в стороне от крыльца и разглядывал замерзшие цветы, что-то бормотал себе под нос. Я подошел ближе и он, развернувшись ко мне, криво усмехнулся. Ты слабак, сказал он мне. Ты слабак, слабак, слабак, тебе нипочем не справиться, нечего и пытаться. Куда это ты смотришь? Никак думаешь, есть девушка, которая обратит внимание на Отменяющего проклятья?
И я сам словно леденею. В голове звенит, а перед глазами — ослепительно сияет солнечный свет. Слышу в отдалении крик, но это меня не волнует. Открываю глаза и вижу, что весь город — это сгусток тумана, смешанного со снежными искрами. Я еще улавливаю очертания Глориана, протягиваю руку — и туман отступает, хрустит ледяная крошка под ногами. Аптека начинает таять на моих глазах.
И тогда во мне зарождается злость, слепая и сокрушительная. Несколько взмахов руками — и туман превращается в ватные клочья.
… За ним действительно нет города. Только обожженные руины. Поначалу мне кажется — город мертв. Но нет. Среди почерневших остовов зданий, босая, в платье из простого некрашеного полотна, стоит Стелла. Она похожа на каменную статую, которую не тронул огонь. Только ее рыжие волосы — сами как сполохи огня — развеваются на ветру, гоняющему пепел над обломками. Стелла смотрит на меня, а я страшусь приблизиться и обнаружить в ее глазах страх…
Она начинает говорить. И я угадываю слова, будто девушка прямо передо мной:
— Ты ведь не хотел этого, Олли?
«К чему сожаления? Эти люди никогда не поняли бы тебя», — слышится из-за спины вкрадчивый шепот.
… я распахнул глаза.
Сон?!
Так и есть. Я снова уснул в ледяной гостиной! Дядя в шутку называл так комнату, неизменно покрывавшуюся с морозами ледяной коростой. Из этой комнаты часто слышны странные звуки — похожие на горестные вздохи, тихие шаги, покашливание. И все же я каким-то образом вновь и вновь оказываюсь в ней, будто Дом подшучивает надо мной и временами открывает двери сюда из самых разных комнат.
За окном смеркалось. Вокруг Дома опять сгущался туман.
Скрип раздался неожиданно. Отвратительный, режущий слух. Будто кто-то провел острым по стеклу. Перед окном мелькнула тень и тут же пропала. Я подошел ближе. В тумане привычно растягивались тени деревьев. Среди них двигалась кособокая фигура, лишь отдаленно напоминавшая человеческую…
Кому в голову пришло в такую погоду выйти прогуляться в саду?
Я мотнул головой. Никого в тумане не было. Воспоминания о духе Звонкого бора сыграли со мной злую шутку. Иногда случается. В тумане легко увидеть то, чего там быть не может. Ругр не способен подобраться так близко, потому что вокруг Дома установлен защитный барьер. Хоть какой-то, но положительный момент.
Я снова потряс головой, отгоняя остатки приставучего кошмара. Пойду, перекушу. Надеюсь, в столовой никого не обнаружится.
Гости оказались очень аккуратными — в столовой уже было убрано. Оставалось надеяться, что хоть на кухне еще найдутся остатки обеда… или уже даже ужина?
Я развернулся и только сейчас обнаружил, что в углу клубиться слишком густая тьма, в которой проскальзывают очертания человека. Миг — и на меня уставились знакомые красные глаза-угольки. Я почувствовал направленное на меня недовольство. Ощутил так отчетливо, что даже не подумал сомневаться.
