Эльф кивнул, и мы снова отправились блуждать по замку, пересекая коридоры, лестницы, подсобные помещения и этажи.
Кабинет совета находился на третьем этаже. И, конечно, оказался заперт. Повезло, что его хотя бы не охраняли гвардейцы.
— Ну, что теперь? — прошептала я, — ты сможешь попасть внутрь и поискать камень?
— Мы вместе попадем в кабинет, — спокойно ответил Фарел и выставил ладони вперед, — здесь наложена магическая защита, но я ее устраню.
Я нетерпеливо наблюдала, как эльф шепчет какие-то заклинания, колдуя над дверным замком и время от времени посматривала по сторонам. Волновалась, что в коридоре снова пробежит кто-нибудь из королевских слуг. Тогда точно не отвертеться.
Но нам, на удивление, везло. Пока Фарел снимал защитные заклинания, никто не появился. Несколько минут ожидания — и замок, тихо щелкнув, отворился.
В кабинете стоял полумрак, и лишь благодаря снегу за окном там было хоть что-то видно. Я вошла внутрь и тут же почувствовала легкое жжение на среднем пальце. Перстень стал горячим и слегка вибрировал.
Я прошла вдоль стен, прикоснулась к круглому столу. Послышался едва уловимый звон, манящий и притягательный.
Ведомая им, я безотчетно подошла к массивному шкафу и раскрыла стеклянные створки. Кольцо на пальце обжигало кожу, а тени взволнованно затрепетали. Чтобы немного их успокоить, я накрыла перстень рукой и прислушалась. Тишина. Интуиция упорно молчала.
Шкаф был забит до отказа книгами, свитками, бумагой, перьями, каменными статуэтками и миниатюрами. Камень мог быть спрятан где угодно. Но в шкафу явно что-то было…
Я вытащила наугад книгу, пролистала.
— Что ты делаешь? — сказал Фарел и вырвал ее из моих рук, — мы здесь затем, чтобы найти камень, а не читать книги!
— Знаю, — тихо ответила я и поднесла кольцо к уху. Мои тени что-то шептали, взволнованными и отчаянными голосами.
«Его здесь нет, — услышала я шелестящий голос, — он был тут, мы еще чувствуем его запах».
Тени умолкли и успокоились.
— Камня здесь нет, — сказала я, повернувшись к Фарелу, — нужно уходить, пока нас не обнаружили.
— Но ты почувствовала его! — вскрикнул он, — почувствовала! Значит, он здесь, и мы должны найти его!
— Я почувствовала лишь то, что он был в этом месте, — сказала я в ответ и решительно направилась к двери.
Подойдя к ней, остановилась. По коридору кто-то шел быстрым шагом.
Нехорошо…
На цыпочках, стараясь не дышать, я прислонила ухо к двери и прислушалась. Ох, как не вовремя! Оставалось надеяться, что это бродят слуги короля, и в кабинет они не войдут. Шаги подозрительно приблизились к двери и затихли.
Я с отчаянием посмотрела на Фарела и прошептала:
— Ты вроде бы летать умеешь. Думаю, самое время уносить ноги.
Эльф, не говоря ни слова, подхватил меня за талию и поднялся над полом. Подлетел к закрытому окну. Я же неотрывно смотрела на дверь. Ручка повернулась… Еще секунда, и меня увидит тот, кто войдет сюда.
Фарел распахнул окно…
В этот самый миг раскрылась дверь.
Я успела разглядеть лишь темный силуэт, как эльф стремительно вылетел в окно и понес меня дальше от замка.
Повезло. И это было странно. Обычно в этом мире со мной случалось иначе.
Слава свету! Слава теням!
Моран
Моран любил бывать в тайной библиотеке Цитадели света. Ему нравился запах старинных фолиантов, осязаемая кожей тишина и отсутствие вечно снующих туда-сюда людей.
В сотый раз он приходил сюда в поисках ответов. Он и сам не знал толком, что именно искал. Любую информацию, связанную с низинами. Сколько он себя помнил, его всегда интересовали, манили эти забытые светом места. Возможно, эта тяга передалась ему от отца.
Отец Морана пытался разгадать тайны низин и посвятил этому всю свою жизнь, за что и поплатился…
А, возможно, дело было в том, что он сам родился в этих местах. Это было одной из тайн, которую так тщательно скрывал Хранитель ото всех. Ему часто казалось, что искра высших, что была у него, досталась ему не просто так. Рождение в низинах усилило ее. Эти места всегда были пропитаны особой магией и древними, темными силами… Возможно, именно они и погубили родителей.
Хранитель нахмурился и отогнал прочь от себя дурные воспоминания. Обычно ему это легко удавалось. Прятать скрытые душевные порывы, ранящие эмоции не только от мира, но и от самого себя.
Моран всегда считал, что в жизни лучше полагаться на разум, чем на изменчивые чувства.
Но некоторое время назад делать это стало намного труднее. Возможно, он просто устал. Разочаровался во всем, во что верил когда-то. И все его цели, надежды, принципы и планы казались теперь незначительными и тусклыми.
Эти усталость и скука пришли к нему не сразу, но одолевали последние несколько лет. Радость и юношеские амбиции, которые были с ним, когда он только надел плащ Хранителя и дал клятву, давно сменились равнодушием и ледяным спокойствием.
Вечный штиль, вечная промерзлая пустыня — такой была его душа последние годы.
