– Если ты несколько раз пройдешься по Мэллори-сквер с самым несчастным видом… если притворишься брошенной, одинокой и несчастной…
– Это называется «ловить на живца». – Летта слегка улыбнулась. – И что тогда будет?
– Думаю, тебя как минимум заметят. А если говорить откровенно, я
Летта поднялась с кресла и попыталась обернуть полотенце вокруг бедер.
– А я-то думала, ты приглашаешь меня полюбоваться закатом.
– Как-нибудь в другой раз. – Я остановил ее руку с полотенцем. – А вот этого не надо.
– Но не могу же я пойти на Мэллори в таком виде! – возмутилась Летта.
– Это Ки-Уэст, здесь все так ходят.
– Но я буду чувствовать себя как… как будто я голая!
Я от души рассмеялся.
– Твое бикини все равно почти ничего не скрывает!
Летта вспыхнула.
– Я хотела найти купальник поскромнее, но…
– И хорошо, что не нашла, – перебил я. – Тебе нужно привлечь к себе внимание. Можешь мне поверить, все, кто будет на площади, я имею в виду – все мужчины, тебя заметят, а нам только этого и надо.
– Но, Мерф…
– Я буду рядом. От тебя требуется только одно: быть достаточно любезной с каждым, кто с тобой заговорит и начнет задавать вопросы… Особенно если этот человек спросит, одна ты или с кем-то. Не старайся казаться слишком доступной, но и не спеши отделываться от ухажера. Будь естественной и…
Летта сдвинула солнечные очки со лба на нос.
– Просто скажи, чего ты хочешь добиться?
– Парни, которые торгуют живым товаром, любят посещать места, где такой товар можно найти. – Я показал на окна отеля, которые выходили на площадь и на залив. – Они снимают номера, из которых удобно наблюдать. Можешь мне поверить, они – профессионалы и способны с первого взгляда отличить, кто им подходит, а кто – нет. Давай и мы попробуем порыбачить.
Летта немного подумала, потом дополнила свой образ надвинутой на самые глаза бейсболкой и не спеша двинулась к бару, чуть сильнее обычного покачивая бедрами.
– Даже не знаю, считать это комплиментом или нет, – бросила она на ходу. В баре Летта взяла бутылку пива и, развернувшись, двинулась на площадь. До заката оставался еще примерно час, так что времени у нас было достаточно.
Укрывшись в тени под стеной отеля, я смотрел, как Летта медленно фланирует по Мэллори-сквер. Туда-сюда, туда-сюда. С достоинством. Не спеша. Вот она остановилась у парапета, отделяющего площадь от воды. Облокотилась на перила. Глотнула пива из бутылки и стала смотреть на волны. Казалось, она так глубоко ушла в собственные мысли, что не замечает устремленных на нее взглядов, а взглядов было много. Как я и думал, все мужчины, которые были в этот час на площади, обратили на нее внимание. До сих пор не знаю, в чем тут может быть дело – в особенностях женской анатомии или бикини специально шьются именно так, но, когда женщины ходят, их купальные трусики почему-то собираются сзади складками, превращаясь в узкую вертикальную полоску. Из-за этого женщины вынуждены постоянно их поправлять, чтобы не демонстрировать окружающим нетронутые солнцем участки кожи.
Именно это и произошло с бикини Летты, но по какой-то причине она не стала ничего поправлять. Оставила все как есть, предоставив всем желающим наслаждаться соблазнительным зрелищем. Пока она ходила по площади, я старался держаться от нее на почтительном расстоянии, но сейчас не удержался и приблизился на несколько шагов. Конечно, я уверял себя, что делаю это ради безопасности Летты, за которой уже могли следить, но подозреваю, что на самом деле причина была иной.
Последняя мысль заставила меня усмехнуться. Да, я, безусловно, подпал под ее чары, этого нельзя было не признать. Летта блестяще справлялась со своей новой ролью. Можно уволить актрису из театра, но куда труднее вытравить театр из актрисы.
Спустя полчаса на Мэллори-сквер уже не было мужчины, который бы не бросил в сторону Летты заинтересованный взгляд. Несколько человек даже пытались с ней заговорить, но она удачно притворилась равнодушной, благодаря чему созданный ею образ брошенной женщины стал только убедительнее.
Прошел час. Взяв в баре еще одно пиво, Летта двинулась туда, где отдыхающие, ожидавшие, когда же солнце наконец начнет садиться, коротали время, наблюдая за выступлением уличных артистов. По-прежнему изображая печаль и полную погруженность в собственные мысли, Летта подошла к толпе достаточно близко, чтобы ее заметили, но не настолько близко, чтобы получать удовольствие от трюков, которые исполняли жонглеры, танцоры и акробаты. Она слышала музыку и смех, но не принимала никакого участия в общем веселье. Стоя чуть поодаль, я видел, как двое мужчин – мускулистые, как завзятые «качки», с лоснящейся от кокосового масла загорелой кожей и вдобавок увешанные золотыми цепями, что твоя новогодняя елка, – попытались завязать с ней разговор. Летта что-то ответила, но беседу не поддержала, и в конце концов «качки» оставили ее в покое, оставив любоваться закатом в одиночестве.
Она так и поступила. Ее игра была настолько убедительной, что я даже засомневался, игра ли это.
