Привязав лодку понадежнее, мы выбрались на причал, обогнули бассейн, перелезли через забор из крупной сетки, пересекли автомобильную стоянку, перешли Лейкшор-драйв и оказались на парковке пристани. К счастью, на причалах почти никого не было, если не считать нескольких матросов, которые приводили свои яхты в порядок. Здесь мы прошли мимо офиса начальника пристани, спустились на набережную и, пройдя вдоль стенки футов двести, свернули на пирс, который, как на всех пристанях высшего класса, имел ширину, достаточную для того, чтобы по нему мог свободно проехать гольф-кар. Вскоре мы уже шагали между двумя рядами яхт длиной от пятидесяти до ста двадцати футов.
«Дождь и Огонь» стояла у причала носом на юг. Зловещий признак. Акватория Берегового канала к югу от острова Джупитер известна как место, где богатые любят играть со своими игрушками. Вкладывать деньги они предпочитают в дома, но хвастаются именно своими яхтами, и «Дождь и Огонь» не была исключением. Она стояла у причала, словно в витрине, а это означало, что она, скорее всего, пуста.
Мы с Леттой медленно шли по дощатому настилу. Для конспирации я даже взял ее за руку, чтобы мы были больше похожи на влюбленных, прогуливающихся по причалу. Летта поняла и, в свою очередь, прижалась ко мне плечом, хотя, вполне возможно, у нее просто подгибались ноги и ей нужна была поддержка. Возле небольшого кафе мы задержались, чтобы купить по стакану кофе. Потягивая горячий и довольно качественный напиток, мы некоторое время делали вид, будто любуемся красавицей яхтой.
С яхты не доносилось ни звука, на палубах никого не было, но тонированные стекла не позволяли заглянуть ни в каюты, ни в рубку, поэтому нельзя было исключать, что кто-то там все же есть.
Моя мысль лихорадочно работала. Я хорошо понимал, что вломиться в одиночку на яхту, на борту которой могут находиться преступники, это одно. И совсем другое – проделать то же самое в компании с женщиной, которая, несмотря на всю свою отвагу и решительность, совершенно не представляет, с чем она может столкнуться. В конце концов я решил дать Летте еще один шанс.
– Может, все-таки останешься здесь? – предложил я.
Она стиснула зубы.
– Ни за что!
По мосткам мы перешли на корму, поднялись по трапу и проникли в салон. Обстановка была самая роскошная – красное дерево, гранит, мрамор, хрусталь, фарфор. Денег владельцы явно не жалели. В отличие от первой яхты, здесь все же сохранялся относительный порядок. Относительный, потому что следы недавней вечеринки присутствовали и здесь, но их было не так много: по каким-то причинам гости вели себя более сдержанно. Возможно, на борту находился очень состоятельный клиент или клиенты.
Я не стал задерживаться в салоне и принялся методично обыскивать яхту: кают-компанию, гостевые каюты и каюты экипажа, туалеты и душевые, нижнюю палубу, верхнюю, рулевую рубку. Летта молча следовала за мной.
Яхта была пуста, и я решил, что можно, не особенно рискуя, пошарить в ящиках шкафов и столов. В капитанской каюте я обнаружил копию договора, из которого следовало, что «Дождь и Огонь» принадлежит австралийской фирме и была взята в аренду за сорок две с половиной тысячи долларов в неделю. В спальнях я включал любую электронику, какая только попадалась. Я предполагал, что плохие парни отбивали высокую арендную плату, принимая клиентов на борт в одном порту и высаживая в другом, давая им и время, и возможность купить то, что им больше нравилось. Этакий плавучий мясной буфет, где за все расплачиваются одним взмахом «черной карты» Америкэн Экспресс»[21]. По опыту я знал, что любители подобного времяпрепровождения частенько оставляют себе что-нибудь на память. Чаще всего это была соответствующая видеозапись. Правда, большинство клиентов, сходя на берег, предпочитали забирать эти своеобразные «сувениры» с собой, однако кто-то из организаторов прибыльного бизнеса или даже из членов команды всегда мог сделать копию записи – и даже не одну.
А на электронику я обратил внимание потому, что заметил в каютах и холлах многочисленные камеры наблюдения, объединенные в замкнутую бортовую сеть. И вся информация, которую они фиксировали во время работы, должна была куда-то собираться, записываться. Конечно, нельзя было исключить, что камеры транслировали все происходящее на борту куда-то на сушу, однако мне было известно, что в большинстве случаев каждая камера дополнительно подключалась к резервному хранилищу информации. Его-то мне и нужно было найти.
И я вернулся в главный салон. Включив настенный телевизор, я «пролистал» перечень входящих каналов. Довольно скоро я обнаружил ярлык, помеченный как «Хранилище», а также список видеозаписей, просмотренных за последнюю неделю.
Обернувшись к Летте, которая молча стояла позади меня, я сказал:
– Думаю, тебе не захочется на это смотреть…
Мне и самому не хотелось, но что поделать!
Вместо ответа Летта только упрямо скрестила руки на груди.
