Так ничего и не найдя в доме, я вышел наружу и перекинул ногу через седло мотоцикла. Летта устроилась сзади. Я завел двигатель и, в последний раз обернувшись через плечо, включил первую передачу. Именно в тот момент я и заметил это. Крошечный красный огонек на стволе старого лайма.
Я ничего не сказал Летте, никак не показал, что я что-то заметил. Вместо этого я включил сцепление и, обогнув ранчо, остановился у задней стены. Оставив двигатель включенным, я прижал палец к губам, потом движением руки приказал Летте следовать за мной. Выйдя из-за дома, мы приблизились к дереву. Не доходя до него несколько шагов, я еще раз жестом призвал Летту к молчанию, а потом показал на предмет, прикрученный скотчем к стволу. Она всмотрелась, нахмурилась и хотела что-то сказать, но спохватилась. Я снова прижал палец к губам и покачал головой. Стараясь двигаться как можно тише, мы вернулись за дом, сели на мотоцикл и выехали на дорогу, ведущую назад к цивилизации.
Отъехав от бунгало примерно на милю, я остановился и обернулся к Летте. Даже сквозь тонированный визор мотошлема мне было видно, что ее лицо искажено страхом.
– Что это было? Айфон? – спросила она глухим, надорванным голосом и только потом подняла визор.
– Да.
– А почему на дереве?
– Через него за нами кто-то следил. Айфон работал как видеокамера-транслятор.
– Думаешь, они нас видели?
– Сто процентов.
– Но как им пришло в голову…
– Они хотели знать, продолжаем ли мы поиски Энжел или им удалось сбить нас со следа. А еще – кто именно ее ищет… Только поэтому они позволили ей сделать тот звонок. Это была приманка, и мы на нее клюнули. Моя вина – я должен был подумать о таком варианте, но…
Летта крепче обхватила меня руками за пояс и сказала – шепотом, потому что слова, произнесенные громко, могли слишком больно ранить:
– Это ведь очень плохо, да?..
Делать хорошую мину при плохой игре я не стал.
– Хорошего мало.
Тут я задумался, правильно ли я поступил, оставив айфон на дереве. После того как мы уехали, не попытавшись им завладеть, те, кто за нами наблюдал, скорее всего, просто разорвали связь и списали аппарат по графе «накладные расходы». Айфон, однако, мог дать нам хоть какую-то информацию, к тому же сейчас я мог забрать его, почти не рискуя.
– Подожди меня здесь, – сказал я.
Летта послушно слезла с мотоцикла, но тут же схватила меня за руку.
– Ты за мной вернешься?
Я кивнул.
– Честное слово?
Я рассмеялся.
– Вот еще, Элли номер два! Вернусь, если только один из этих парней не слишком проголодается. – С такими словами я немного повернул руль, направив свет фары на канал, откуда за нами наблюдало не меньше тридцати пар глаз.
Летта снова вскарабкалась на мотоцикл и в испуге подобрала ноги, а я побежал назад.
Старый лайм я обогнул по широкой дуге, чтобы не попасть в поле зрения камеры айфона. Красный огонек погас – соединение было разорвано, но владелец айфона все же оставил мне сообщение. Когда я перерезал скотч, телефон «проснулся». На зажегшемся экране я увидел уведомление об одном поступившем сообщении. Зная, что оно адресовано мне, я его открыл. Это была фотография Энжел, сделанная сверху, но с близкого расстояния. На снимке она полулежала на диванчике – с бокалом в руке, в бикини и в солнечных очках. Тот, кто сделал это фото, держал в руке лямку лифчика. Точнее, не держал, а просунул под нее кончик пальца, слегка касаясь шеи Энжел в районе сонной артерии. Энжел смеялась, как человек, которого щекочут. Она была пьяна и ничего не понимала, но я все понял сразу. Подпись к фотографии гласила: «Принимаем ставки».
Я выключил айфон, извлек из него сим-карту, чтобы никто не смог меня выследить, потом сунул и то и другое в карман. Одну ошибку я уже допустил, и мне не хотелось совершить еще одну.
В отель мы возвращались в молчании. За весь этот час с небольшим Летта не сказала ни слова. Одной рукой она обнимала меня за пояс, вторая скользнула в ворот рубашки и легла мне на сердце. Часы у меня в голове продолжали тикать с тех самых пор, как Энжел зашла в часовню, но теперь движение стрелок ускорилось.
Вернувшись в свой номер, я самым внимательным образом изучил айфон, но, как и следовало ожидать, в памяти ничего не было. Ни видеороликов. Ни фотографий. Ни приложений. Ни истории звонков. Информация не была стерта – им просто никогда не пользовались. Это был, если можно так выразиться, «жертвенный айфон». Возможно, один из многих. Единственное, что мне удалось обнаружить, это запись в журнале звонков, из которой следовало, что в течение недели с телефона и на телефон несколько раз звонили, но исключительно на два номера. Похоже, он и куплен-то был не позже чем неделю назад.
– Ну, что? Есть что-нибудь? – спросила Летта, заглядывая через плечо.
