— С мавкам я сам побеседую, — посулился Ледорез и обернулся к бахарю. — Сколько ратоборцев за раз усыпишь?
— Мя-я-у, — сказал кот.
— Пойдёт, — кивнул Яр.
— Он может задавить нас числом, — озвучил Марий то, о чём сам Яр думал непрестанно.
Даже вкупе с мавками, стриксами, полуволками, трепястоками, волшебными грибами, злыми деревьями и настоящим живым бахарем их всё ещё было мало. Слишком мало. Горстка в сравнении с могучей Хотенеевой ратью.
Под ложечкой противно кольнуло. Вспомнилось кровавое месиво на Закатной, когда лучшие воины не выстояли против полчищ звероподобных тварей… Точнее — выстояли, но страшной ценой. По сути, тогда и начался закат Гильдии наймитов.
— Может, — глухо отозвался Ледорез. — Поэтому нам нужны союзники.
— Союзники? — хором вопросили Бах и Лютень.
— Да, — решительно кивнул Яромир. — Союзники. Надо, чтобы кто-то вдарил Хотенею в тылы.
— И где их искать, тех союзников? — полуволк сложил на груди могучие руки-лапы.
— Есть пара мыслей, — уклончиво ответил Яромир и глянул на трепястока. — Нужен сундук с подарками.
— С какими-такими подарками? — деловым тоном поинтересовался Бахамут, уперев руки в бока.
— Бабьи цацки, — пояснил Яр так подробно, как сумел.
— Таки поглядим, что можно сделать, — отозвался трепясток, а в глазах блеснули лукавые искорки.
Ледорез удовлетворился ответом и кивнул. Где ещё искать сундуки с сокровищами, если не в Гильдии малого народца?
Марий подошёл ближе и ободряюще улыбнулся.
— Что ж, Мелкий, начало положено, — сказал призрак. — У тебя отлично выходит!
Яромир не ответил. Хотя мог бы сказать, что крутить мечом куда как легче, чем трепать языком. Он перевёл дух и серьёзно оглядел собравшихся. Требовалось сообщить важную деталь, и радости это не прибавляло вовсе.
Погань…
— С Хотенеем чародей, — заявил Яромир. — Опасный. Единственный уцелевший Последний.
Все разом помрачнели, но пуще всех Благомысл с Гордеей.
— Он невероятно силён… — сокрушенно промолвил старик-чародей и понурился. — Мы чудом сумели сдержать его, но уничтожить сие создание нам не под силу. Никому не под силу…
— Ничего, — успокоил Яр и украдкой переглянулся с женой. — У нас имеется свой козырь в рукаве.
Бой барабанов оглушал. Совоглазы дёргались под ритмичные удары, кружа в странном своём танце. Шаманы ухали. Копья стучали о землю. Языки костра взвивались до небес во славу блистательной тсары, и едкий от волшебного порошка дым чернел, поднимаясь столбом над чащобами такими густыми, что даже солнечные лучи застревали в листве.
— Карра-хо! — кричали пернатые нелюди. — Карра-хо!
Яр помнил, что это значит.
Тсара восседала в плетёном кресле на верхнем ярусе нового гнездовища. Глядела величественно, строго, как и подобает господарке. От балахона цвета ляпис-лазури с ядовито-жёлтыми вставками рябило в глазах. Побрякушки блестели в отблесках пламени. На пернатой голове сиял, заметно съехав на бок, нарядный самоцветный венец — подарок Бахамута. Клювоносые птенцы без устали обмахивали госпожу опахалами.
— Кар варра кохор-ро? — вопросила тсара, смерив гостей презрительным взглядом.
Бахамут изобразил замысловатый поклон и обрушил на полуптицу сокрушающий водопад лести.
— О, пресветлая, сияющая, блистательная, великолепная госпожа! — Пел он. — Твоё величие, ум и красота известны даже за морями! Ты так прекрасна, что даже звёзды меркнут рядом, а луна стыдится собственного уродства!
Яромир молча стоял рядом и шарил глазами по гнездовищу. Новое убежище было меньше прежнего, сгоревшего, раза в четыре. Ряды обитателей тоже знатно поредели. Да уж… Хотеней плотно взялся за совоглазов: по его приказу ратники разоряли совиные дебри, вырубали вековые деревья, выкорчёвывали пни, осушали болота. Птицелюды покинули насиженные места и ушли в чащу так глубоко, что редкий охотник отыщет следы, но этого оказалось недостаточно — князь Перелесья вознамерился истребить совоглазов. Всех до единого.
— Какие пёрышки! Какой изящный клюв! — распинался Бах. — А голос… — он деланно закатил глаза, прижав к груди ладони. — Голос слаще мёда! Нигде такого прежде не слыхал!
— Ха! А хитрый перец умеет найти подход к женскому сердцу! — усмехнулся Марий. — Не то, что ты.
Яромир ответил другу замогильным взглядом.
— Кар варра кохор-ро, — повторила тсара заметно мягче. — Рере.
— Мы пришли просить… Нет! Молить тебя о помощи, о великолепная тсара, да ниспошлёт тебе Небо сотни здоровых яиц!
— Каро уруру?
Бахамут ткнул Яромира локтем.
— Нам не нужно уруру, — сказал Яр. — Мы предлагаем союз. Против Хотенея.
Заслышав имя, Тсара взвилась так, что перья встали дыбом. Она выпучила глаза, вскочила и принялась смачно плеваться, приговаривая:
— Прашарра́! Прашарра́! Тьфу! Тьфу! Тьфу-у-у!!!
— Прашарра́! — подхватили остальные птицелюды. — Прашарра́! Прашарра́! Тьфу!
Как и тсара, они тоже плевались, шипели и нахохливались, сердито топоча когтистыми лапами, и растопыривали руки-крылья. Даже птенцы, и те побросали опахала. Все раскудахтались, кто во что горазд.
— Прашарра́? — нахмурившись, повторил Яромир. — Что это значит?
