— Неужели? — проговорил Ликтаро. — Ты забываешь, что именно у тебя мы, Три Меченосца, побывали в плену двадцать лет назад. Именно ты грозился уничтожить нас, и именно твои фрэги измывались над нами. Или в этот раз я тоже преувеличиваю?
— Что было, то было, — произнес колдун. — Но то была война, все, что происходило тогда, происходило по ее законам. Я подчинялся приказаниям своего повелителя.
— Как и сейчас?
— Что ты имеешь в виду?
— Сейчас ты тоже подчиняешься своему повелителю. Уже другому, кстати сказать. Но не пойму, зачем тебе убивать того санамгельца? Он же служит Двимгрину, а Двимгрин сам из вашей шайки.
— Еще неизвестно, кому он служит, — ответил Эсторган. — И то, что делает Двимгрин, мне тоже не до конца понятно. Однако действия Двимгрина подозрительны и не обещают ничего хорошего. Да, Мастер поручил мне избавиться от санамгельца. Мастер способен провидеть грядущее, и он, судя по всему, считает, что этот человек доставит нам немало хлопот. Но поначалу я шел по следам Двимгрина, и до его прихвостня мне лично не было никакого дела.
— Стало быть, Двимгрин больше не на вашей стороне?
— На нашей или нет, не знаю, — ответил Эсторган. — В последнее время вообще трудно определить, кто на чьей стороне. Двимгрин по-прежнему служит Тьме, но он уже не наш союзник, хотя и к врагам его приписывать, наверное, рано. Он не собирается преклоняться перед Мастером, и делает все, чтобы вернуть в надземный мир власть Хранителей.
— Так он хочет вернуть Короля Мрака? Как? Мы уничтожили его!
— Ты и вправду так думаешь? По-твоему это так легко — уничтожить того, кто в свое время держал все темные силы этого мира в одном кулаке?
— Но предсказания Кисторина вещали, что Дардол будет свергнут и уничтожен.
— Свергнут — да! Но уничтожен… Предсказания Кисторина не более чем красивые строки, придуманные самим Экгаром, и не все его слова стоит понимать буквально. Ровно как им сам Кисторин — всего лишь выдумка первого Верховного Мага. Никакого Кисторина не существовало.
— Не верю!
— Не верь. Дело твое… А что касается Трех Меченосцев, Экгар все провернул так, что вас уже славили по всему миру, едва вы объявились. За какие заслуги?
— Мы были надеждой Гэмдровса!
— Надеждой, — согласился Эсторган. — Именно ее хотел вселить Экгар в сердца простых смертных. И ему удалось. Надежда на Трех Меченосцев вытеснила великий страх перед Изменяющими. В этом и был залог успеха светлых сил Гэмдровса.
— Ты хочешь сказать, что Миссия Избранных была обманом?
— О нет! Конечно же, нет. Вы и вправду свергли Ханборунского Дракона. Только дело вовсе не в вас. Вся сила была в Трех Мечах. Вы же были лишь теми, кто доставил эту губительную силу в обитель старого Мастера. Кем бы ты ни считал себя, ты никакой не Избранный. Все это лишь красивая история, навеки канувшая в прошлое.
— Я не верю таким, как ты! Ваши поганые колдовские языки горазды морочить голову! Только со мной это не пройдет, Эсторган! Так что лучше брось эту затею. А если продолжишь в том же духе, пожалеешь!
— Не сей угроз, коли они заведомо пусты, — спокойно произнес колдун.
Когда сумерки сгустились, а лик солнца померк, исчезнув за Хребтом, колдун вновь подошел к решетке ворот и подергал ее несколько раз. Толстые железные прутья даже не шевельнулись.
— Так это и есть твой план, Эсторган? — спросил Гингатар. — Оторвать ее? А я уж думал, мы полезем по стенам.
— Я лишь пытаюсь понять, как она устроена. Я не уверен, что мне удастся открыть ее даже изнутри. По стене нам лезть не придется, есть другой способ.
Эсторган внимательно посмотрел на Гингатара. Глаза колдуна блеснули в лунном свете, а на бледном лице появилась злорадная ухмылка. Внезапно губы его зашевелились. Он шептал что-то невнятное, не слишком приятное слуху, одновременно изображая замысловатый жест рукой, и Гингатар вдруг стал уменьшаться в размерах. Это весьма напугало воина. Он закричал. Но кричал он, похоже, не только от страха.
— Эй! Эй, не надо! Мне больно! А-а-а! Что ты делаешь! Нет! А-а-а! Не надо.
Спустя мгновение у ног Эсторгана уже визжал самый обыкновенный гоблин, облаченный в бесформенные лохмотья. Колдун рассмеялся.
— Знаю, первые разы это всегда неприятно, — сказал он. — Ощущение такое, будто чьи-то огромные руки сминают тебя словно кусок теста. Мне это знакомо, поверь. Потом привыкнешь.
— Я не собираюсь к этому привыкать! — тоненьким хриплым голоском проскрипел гоблин. — Расколдовывай меня обратно! Сейчас же!
— Ни в коем случае. Это часть плана. Мы должны оказаться по ту сторону Тригорских стен. Ты вполне сможешь протиснуться через прутья… Если постараешься… Я же пойду через верх. Встретимся там.
— Почему я не могу пойти через верх?! — возмутился гоблин Гингатар.
— Потому что я так хочу! — отрезал колдун. — Теперь ты уразумел наконец, что я могу сделать с тобой все, что мне угодно? Надеюсь, это будет тебе уроком, и я больше не услышу твоих глупых угроз!
— Расколдуй меня! Я все понял!
