Алед шаг за шагом отошел к лестнице, по которой они взошли на башню и стал быстро спускаться по ступеням. Он счел, что слишком опасно находиться на месте боя двух темных магов. Но в конце лестницы он столкнулся с человеком. В руке неизвестного был меч, который показался Аледу знакомым. Его острие было направлено прямо в грудь санамгельца. Да и лицо самого незнакомца, преградившего путь, он словно уже видел, но никак не мог понять, где и когда.
— Ну что, Стрелок, как поживаешь?
Алед пребывал полном недоумении.
— Ты кто?
— А ты забыл? — усмехнулся незнакомец. — Ах да, разумеется! Когда мы встречались, у меня была борода.
Разбойник на миг потерял дар речи. Он подался назад, снова поднимаясь по лестнице, и воин тоже поднялся на ступень выше.
— Куда ты? Теперь ты уже никуда не денешься.
— Гингатар, — прошептал Алед. — Ты… умер. Я убил тебя!
— Убил. Но не похоронил! Теперь ты знаешь, что случается в таком случае. Я восстал из мертвых, чтобы прикончить тебя!
— За что?
— За пособничество колдунам.
— Ты далеко не все знаешь, чтобы обвинять меня в пособничестве! — сказал Алед.
— Я знаю достаточно! К тому же жажда мести подогревает меня!
— Мести? Это ты напал на меня? Перевес сил был явно на твоей стороне. Чудо, что я победил.
— Чудо? Не чудо, а темная сила помогла тебе выжить.
— О чем ты?
— Неважно, — отмахнулся Гингатар. — Здесь ты прав. Дело не в мести. Просто я должен убить тебя, Стрелок.
— Почему?
— Когда убью тебя, мне предоставят право всадить нож в сердце Двимгрин, если конечно у колдунов есть сердца. А это едва ли не смысл моей жизни.
— Что за бред? — произнес Алед, делая еще один шаг назад и поднимаясь на следующую ступень. — Кто предоставит?
Гингатар промолчал. Стрелок показал назад и спросил:
— Тот колдун, с которым Двимгрин борется сейчас? Ты служишь колдуну?
— Я не служу колдуну! — вскричал Гингатар, и острие меча коснулось груди Аледа. — Это сделка.
— Сделка с колдуном? — усмехнулся Алед. — Едва ли это лучше! Ты сам пособник Тьмы, Гингатар! Выполняешь поручения колдуна!
— Нет! Это не так!
— Тогда докажи, что это не так!
Гингатар молчал некоторое время, затем опустил меч и произнес:
— Будь ты проклят, Стрелок! Так и быть, живи. Где они? Наверху.
Алед кивнул.
— Уйди с дороги! — Гингатар грубо оттолкнул Аледа в сторону.
Колдуны катались по полу смотровой башни, не обращая внимания на поднявшегося к ним воина с мечом. Они так были ослеплены взаимной яростью, что не замечали его. Гингатар замер и взял меч в обе руки. Вот он — час выбора. Кто он? Кукла колдуна или все тот же легендарный Ликтаро, сын Оросса? Сразу двух заклятых врагов он застал в одном месте. Это удача. Осталось принять решение: убить Двимгрина — того, кто приложил руку к уничтожению всего рода халов, того, кто выжег дотла всю Огражденную Страну. Убить его и отомстить за свой народ! Или же прикончить их обоих?
Но Гингатар понимал, что с гибелью Эсторгана погибнет и он сам. Однако уж лучше так, чем позволить тьме завладеть сердцем. Мертвым сердцем… Двух колдунов одним ударом! Это будет славный подвиг. Последний подвиг Гингатара.
Меченосец приблизился к прислужникам Тьмы. Они оба были измождены боем. Магические и телесные силы требовали восстановления. И они по-прежнему не замечали его, не подозревая о нависшей угрозе. Двимгрин сидел сверху и бил Эсторгана по лицу. Удары его были слабы и неточны. Эсторган бил его в ответ. Вот он, момент славы!
— Во имя Эндармира, — прошептал Гингатар и занес меч, чтобы пронзить им сразу двоих.
— Двимгрин, берегись!
Это был крик Стрелка. Двимгрин пришел в себя, и, не совсем понимая, зачем он это делает, увернулся и скатился с врага. Он сделал это в самый последний момент, и желтая сталь вонзилась в грудь Эсторгана, прошла насквозь, вошла в каменный пол и почти по рукоять погрузилась в плоть колдуна.
Эсторган вздрогнул, в ужасе выпучив глаза. Темно-бордовая кровь потекла из раны. Колдун дрожащими руками нащупал эфес меча и попытался вытащить его, но не смог. Над ним стоял Меченосец: тот самый, которого он поднял из мертвых.
— Как… ты… посмел?
Гингатар смотрел на обожженное лицо Эсторгана в некотором недоумении. Но вскоре он пришел в себя и произнес в глаза умирающему колдуну:
— Никто и ничто не заставит меня прислуживать Тьме!
Он выдернул меч и полный ликования бросился на Двимгрина. Но не успел… С последним вздохом Эсторгана, и сам Эсторган, и Гингатар обратились в пепел и вмиг развеялись по ветру.
Двимгрин долго сидел неподвижно и смотрел на упавший рядом испачканный в крови клинок. Потом он перевел взгляд на ошарашенного Аледа, потом на мешок со Шкатулкой, который, вероятно, все это время был здесь. Наверное, то была лишь уловка Эсторгана с заклинаниями незримости.
Двимгрин встал, взял мешок и заглянул внутрь. Все было в порядке. Затем он посмотрел на Стрелка, и разбойник тут же попятился назад, готовый бежать. Он опасался, что колдун вновь захочет прикончить его.
— Ты спас меня от этого клинка, — сказал колдун. — В качестве вознаграждения я не стану убивать тебя. Пока…
Санамгелец застыл, осмысливая сказанное, и вскоре ответил:
— Достойное вознаграждение…
