Ноккагар удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на собеседника.
— Их невозможно уничтожить. Я бился над этим несколько дней, — продолжил Вирридон. — Все безуспешно. Они не позволят…
— Они?
— Камни, Ноккагар…
— У них есть своя воля?
— Именно так. Воля или же нечто подобное…
— Ты уже показывал их Экгару?
— Нет. Ты первый, кто увидел их после меня.
— Ты ведь понимаешь, что он должен знать?
Ноккагар невольно взялся за свой посох обеими руками, словно ожидал от Вирридона внезапного нападения. Но тот лишь вздохнул и произнес:
— Я понимаю, Ноккагар. Все это время я не могу решиться ему сказать. Боюсь, что я буду исключен из Ордена за столь бездумное действо.
Руки Ноккагара, напряженно сжимавшие посох, чуть ослабили хватку, и он ответил:
— Я не думаю, что мастер Экгар сделает это. Он мудр и справедлив. Скорее ты будешь исключен, ежели он сам прознает про твое творение. Идем, нужно сообщить ему немедля.
В тот день Экгар узнал о Камнях Могущества. Поначалу он и вправду хотел изгнать Вирридона, но в последний момент передумал это делать и в итоге никоим образом не наказал мага. Он был мудр, но в отношении Камнесоздателя он все же ошибся. Угроза миру была не в Камнях. Угроза крылась в самом Вирридоне. Конечно, маги Тригорья не решились бы убить его, но предпринять что-либо следовало уже тогда. Ибо именно тогда он впервые коснулся Тьмы. Однако Экгар не углядел в сердце своего последователя затаившегося зла, и спустя три тысячелетия то зло вырвалось на свободу.
Три Камня из четырех попали к Трем Меченосцам. Вирридон самолично приложил к этому руку. Многие нашли это странным, ведь много веков Камнетворец скрывал магические предметы, опасаясь безумцев, жаждущих непомерной власти.
Камни очень помогли Меченосцам в их миссии, но главная цель, которую преследовал Вирридон, заключалась не в этом. Да, Три Меченосца прошли через все опасности и добрались до обители Короля Мрака, и Дардол был свергнут, отправлен во Мрак. Но неожиданно там же, в недрах горы Ханборун, в роковой час оказался и сам Вирридон. Четыре Камня к тому моменту возвратились в руки создателя, и то, чего он желал, свершилось. Мрачная обитель Дардола опустела. Лишь Стол Хранителей с четырьмя чашами Алого Огня стоял напротив черного престола. Именно к нему стремился подобраться Вирридон, и когда Темного Мастера не стало, уже никто не мог помешать ему свершить задуманное.
Хранители Старого Солнца были лишены силы с уничтожением Камней Могущества в пламени четырех чаш. Но сила демонов не исчезла, Камнесоздатель забрал ее и провозгласил себя Царем Алого Огня. Так могущественный маг Тригорья, один из первых последователей великого Экгара, стал тем злом, с которым изначально должен был бороться.
Когда-то гордая твердыня Алкат сторожила западную границу могучего Вирлаэсса. Теперь же от былого величия ее остались лишь руины, а на месте королевства образовалась безжизненная пустыня. Огромная крепость из белого камня была возведена на склоне горы еще во времена короля Хомагона. Ровная кладка, изящество очерчивающих линий, — ныне можно было лишь подражать строительному искусству древних, утраченные секреты которого навсегда останутся в прошлом.
Свет луны отражался от полуразрушенных белоснежных стен, и каждый камень в кладке словно сиял в ночи. Верховный Маг Тригорья слез с коня. Двое сопровождающих его чародеев тоже спешились. Долго смотрели они с грустью в сердце на раскрошенную арку и сорванные с петель железные ворота, одна створка которых прислонилась к стене, другая, некогда выбитая вовнутрь, уже несколько лет лежала у порога, зарастая стелящимся мхом.
— Идемте! — сказал Ноккагар. — Осмотримся.
Он оставил коня и пошел в сторону сорванных ворот по тропе, которая была сплошь усыпана каменными обломками. Гвидион и Ариорд двинулись вслед за ним.
— На славу потрудились русалы, когда штурмовали эту крепь, — проговорил Гвидион.
Он крепко сжимал посох в обеих руках, словно ожидал нападения, которое может произойти в любой момент.
— Силен был их натиск, — задумчиво добавил Ариорд, который, напротив, выглядел достаточно расслабленным, хотя никто не усомнился бы в его готовности отразить внезапный удар. — Столь силен, что даже колдун Полкворог не сумел сдержать его. Русалы Гирданаоки обрушили на эти стены всю свою ярость. Мог ли предречь древний король Хомагон, что не темными тварями, а русалами будет разрушена возведенная им твердыня?
— Мог ли предречь он, что темные твари закрепятся в построенных им стенах? — подхватил Ноккагар. — Никто не мог и помыслить тогда о падении Вирлаэсса.
— Как, впрочем, и о падении древнего Молтоссора в свое время, — заметил Гвидион. — Но случилось и то, и другое.
