Поздно вечером Ян возвращался в Желтый дом, в котором жил теперь один: после смерти младшего сына и жены Михаил с Митенькой переехал в Большой дом. Ян в последний раз ужинал у Вышинских, а утром собирался добраться до Степаново и найти того, кто отвезет его в город. Оттуда он доберется до Минска и через несколько дней будет в Петербурге. Хотел бы сказать, что забудет все как страшный сон, но Леону ему теперь не забыть никогда.
Ян увидел ее издалека: после тяжелой болезни Элена полюбила яркие платья, почти всегда ходила в красном или желтом. В первый момент появилось желание развернуться и выбрать другой путь к дому, но Ян остановил себя. Во-первых, другой тропинки через болото не было, пришлось бы возвращаться к Большому дому и идти дорогой для повозок, а это несколько километров. Солнце меж тем давно скрылось за горизонтом, наступил мрачный ноябрьский вечер, с неба капал мелкий противный дождь, грозящий вот-вот перерасти в холодный ливень, а то и мокрый снег. Не лучшее время для долгих прогулок. А во-вторых, ему казалось стыдным так бояться восемнадцатилетней девушки. Он старше ее почти на восемь лет, он умнее и опытнее. Уж сумеет как-нибудь отбиться от ее назойливого внимания. Тем более здесь, в глухом лесу, где свидетелями будут разве что любопытные Гаёвки, можно не выбирать выражения и не пытаться не задеть девичью честь. Глупо уважать то, что Элена сама не бережет. Ян не обратил внимания на тонкий голосок, говоривший ему, что опасаться стоит не назойливого внимания Элены, а чего-то другого. Чего – голосок не знал и сам, а потому Ян не послушал его.
– Элена Андреевна, – вежливо кивнул он, поравнявшись с ней.
Элена сидела на поваленной березе и не встала при его появлении, а потому Ян собирался проскользнуть мимо, не останавливаясь.
– Ян Антонович, куда же вы? – насмешливо окликнула его Элена, когда он уже прошел мимо.
Велико было желание ускорить шаг, но воспитание все-таки не позволило сделать это даже здесь, в глухом лесу. Пусть ему неприятно общество Элены, пусть он искренне презирает ее, а все же не может сделать что-то, за что потом, лежа без сна в темной комнате, она сможет себя стыдить. Не так его воспитывали, не такие ценности в него вкладывали.
Ян остановился, повернул к ней голову, не оборачиваясь полностью, желая показать, что не станет задерживаться.
– Дождь идет, Элена Андреевна. Если не хотите вымокнуть, идите домой. Вас могут хватиться, отец станет ругать.
