Коханский, говоря об Олежке, порой переходил на латынь, а даже когда объяснял все по-русски, все равно сложно и непонятно. Я уловила только, что таких заболеваний, как у Олега, он в своей практике еще не встречал, поскольку они довольно редки. Собираясь к нам, он консультировался с более опытными коллегами, поэтому кое-какая тактика лечения у него есть, но операции будут очень тяжелые, родителям стоит хорошенько подумать, согласны ли они на такие эксперименты. На этом слове мне стало особенно тревожно, ведь экспериментальные операции означают, что никому ранее такого не делали, и как они повлияют на маленького Олеженьку, никто не знает.
Благо вскоре ужин был готов, и нас всех позвали в столовую. К моей радости, Коханского посадили рядом со мной. Уж себе-то я могла признаться, что доктор мне очень понравился. Новые люди в наших краях редкость, обычно всех знаешь с пеленок. У каждого большое имение, а значит, на километры вокруг только леса, болота и знакомые люди. Познакомиться с кем-то есть возможность лишь на балах и приемах, но наша семья ведет затворнический образ жизни. На то, конечно, есть свои причины, только когда тебе уже семнадцать, очень хочется и балов, и приемов, и новых знакомств. Впрочем, мне не уже, а всего семнадцать. И папенька обещал, что в следующем году мы обязательно поедем на бал, который каждую весну устраивают Гордецкие в городе. Какие бы тайны ни хранила моя семья, а папа понимает, что нас с Эленой нужно выдавать замуж. И если к Элене, если верить нашей няне, собирается свататься Антон Бжезовский, то мне партию придется искать где-то за пределами наших соседей, ибо у Бжезовских всего один сын. Но не мне жаловаться, Агнии повезло гораздо меньше.
