Агнией звали сестру Леоны, Агнии она писала письма. Может ли Агата быть той Агнией? Нет, конечно же, нет! По письмам и воспоминаниям Леоны мне казалось, что Агния – старшая ее сестра. Да и я видела взрослую девушку, когда в голове звучало имя Агния. Но даже если предположить, что младшая, то когда она могла родиться? Предположим, эпизоды, которые я вижу, произошли незадолго до смерти Леоны, в 1897 году. Не зря ведь она упоминала об эпидемии Лихоманки, наверное, та вполне способна была выкосить половину семьи за короткий срок. И пусть в последнем моем видении Леона думает, что эпидемии удалось избежать, но ведь то было лето, до осени еще полно времени. Но в таком случае Агнии в 1897 году должно было быть минимум семь лет, чтобы Леона уже писала ей письма. То есть родилась она в 1890 году. Не могла же она в итоге прожить почти сто тридцать лет. Так не бывает. Значит, Агата не была Агнией.
Я снова пролистала некролог и поняла, что даты смерти Агнии в нем нет. Возможно, она уехала из поместья, поэтому и была похоронена в другом месте? Ведь нет же здесь упоминаний о смерти Дмитрия Вышинского и всей его линии. Кстати, еще одно интересное замечание: по свидетельству Агаты и воспоминаниям местных, Олега, отца (якобы) Агаты, хоронили в 1942 году. А в некрологе написано, что в этом году умер Михаил Вышинский. Возможно, отец Олега, брат Леоны и Элены.
Я отложила некролог и поднялась с постели, не в силах сидеть на месте. Столько вопросов – и негде взять ответы! Уж чего-чего, а тайн в семье Вышинских было очень много. И мне нужно, просто необходимо в них разобраться!
Решено! Завтра же поеду в архив или даже в местный краеведческий музей. Точно, в музей лучше! Раз свидетельство о рождении Агаты составляли с ее слов, едва ли в архиве я найду что-то интересное. А вот в музее запросто. Такие местечковые музеи часто собирают интересные факты о местных жителях, особенно таких богатых и влиятельных, как Вышинские. Пусть они жили довольно закрыто, но во влиянии их я не сомневалась. Одно то, что Агате удалось остаться хозяйкой поместья, уже о многом говорит.
Не отдавая отчета тому, что делаю, я подошла к окну и выглянула на улицу. Если бы не была так погружена в свои мысли, ни за что не стала был одергивать шторы, но сейчас сделала это машинально, думая совсем о другом.
Ночь была ясная, на небе – ни облачка. До новолуния оставались считанные дни, а потому тонкий серп месяца не давал много света. Тем не менее, я хорошо видела сад, куда выходило окно, извилистую тропинку между розовыми кустами, уходящую в заросшую часть парка, теряющуюся между деревьев. И в тот момент, когда взгляд мой только скользнул по деревьям, я – могу поклясться! – одно из них шагнуло в сторону, но тут же замерло, будто почувствовало мой взгляд.
Лесун. Вера говорила, что хозяин леса может принимать вид деревьев, обычно очень старых, толстых, поросших мхом, и переходить с места на место.
Ну вот, Эмилия, ты уже всерьез начинаешь об этом рассуждать.
Я не успела удивиться изменениям в собственном мировоззрении, как увидела еще кое-что: шевельнулся розовый куст у самой террасы, словно кто-то невидимый задел его. Впрочем, не невидимый: секунду спустя на дорожке показался большой волк. С высоты второго этажа он показался мне меньше, чем тогда, на болоте. А может быть, дело было не в расстоянии, а в том, что сейчас я была в безопасности, не боялась нападения, а потому и он пугал меня не так сильно. Не зря же говорят, что у страха глаза велики.
Однако его присутствие в нашем дворе мне не понравилось. Вера относила ему объедки за пределы парка, вот пусть и ходит там! Нечего приближаться к дому.
Волк, словно почувствовав мой взгляд, остановился и обернулся. С такого расстояния не могла рассмотреть точно, но мне показалось, что он посмотрел прямо на меня.
Я торопливо задернула шторы и отошла от окна. Завтра же поговорю с Верой о том, что с волком надо что-то решать. Я не против того, что она его кормит, но пусть делает это не рядом с нашим домом. Еще начнет считать эту территорию своей. Не знаю, работает ли такое правило у волков или только у собак, но выяснять я не собиралась. Я-то, может, и убегу, а что будет делать Юлька, если встретит его на тропинке?
Ночью я спала беспокойно. Мне снилось, что брожу одна по лесу, снова утопаю в болоте. Что за мной гонится волк, а когда нагоняет и прыгает на меня, я проваливаюсь в мрачный склеп, но, когда пытаюсь выбраться, понимаю, что заперта в металлическом гробу, обвязанном цепями. Эти сны не были видениями, я уже научилась различать их. Просто на меня свалилось так много информации, в которой я никак не могла разобраться, что мозг, как устаревший компьютер, то и дело зависал, путался в файлах и глючил.
