И пусть Эмилия еще не знала, кто такой Николай, Леона помнила: так зовут их с Эленой старшего брата. Того самого, что много лет жил взаперти в Желтом доме. Того, о котором младшие дети Вышинских даже не знали, а старшая Агния помнила с трудом.
После памятного разговора с Яном, когда мы нашли комнату с цепями, я, как и обещала, поговорила с Агнией, хоть это и было сложно. Агнии исполнилось тридцать прошлой осенью, родители заперли ее в Голубом флигеле, запретили общаться с нами, твердили, что ей нужно как можно лучше изучать науку Хранительницы.
Наша бабушка Ядвига, Яся, как ее звали дома, первая Хранительница в семье Вышинских, умерла, когда Агнии было всего девятнадцать лет. Она немногому успела научить свою преемницу, а та, оставшись без строгой наставницы, и вовсе забросила книги и рукописи. Агнии хотелось обычной жизни, балов, кавалеров. Она была создана для семьи, для детей, она обожала возиться с нами, мечтала, что однажды у нее будут свои дети. Знала о своем предназначении, но все равно мечтала. Может быть, имей она чуть менее строптивый характер, отец разрешил бы ей выйти замуж. Ведь до тридцати еще так много времени, она успела бы сделать все, что предназначено каждой женщине. Отец отдал бы ей и ее мужу Желтый дом, а то, может, построил бы другой. Не менее большой и красивый, чем наш. Агния успела бы нарожать детишек и даже подрастить их. Быть Хранительницей не значит заточить себя в болоте и не выходить в свет. В конце концов, у бабушки Яси все было: и ребенок, и внуки. И это не мешало ей оставаться отличной Хранительницей, при которой все ладилось в поместье.
Но Агния взбунтовалась. И нечисть это чувствовала. С каждым годом в лесу становилось все опаснее, поместье наше нищало и приходило в негодность. Даже та нечисть, что обычно любит людей, защищает дома и амбары, помогает растить детей и собирать урожай, и та все меньше о нас заботилась. Горели хаты, умирали малые дети, солнце жгло урожай, болото каждую весну топило улицы и дворы. В лес и вовсе ходить было опасно. Чем сильнее давил на Агнию отец, чем больше ей запрещал, не возя больше по балам, не давая выйти замуж, тем сильнее она бунтовала и тем хуже жилось окрестным деревням и нам самим.
