Кое-как замазав царапину тональником и придумав отговорку, что поцарапалась сама, неаккуратно умываясь, я спустилась вниз, но не пошла в столовую, откуда доносились голоса, а подошла к портретам Элены и Леоны. Если в первый день нашего приезда они показались мне удивительно похожими друг на друга близняшками, то теперь я с легкостью их различала. Да, они были похожи, особенно в одинаковых платьях да под кистью не очень талантливого художника, но Леона даже на портрете блистала яркой своей красотой, а Элена выглядела словно ее отражением в воде. Похожим, да не таким: черты были чуть размыты, краски потерты. Нет ничего удивительного в том, что Элена завидовала сестре и, когда подвернулся случай, принялась жестоко ревновать.
Интересно, если бы Юлька была здорова, я тоже завидовала бы ей? Нет, вряд ли, слишком большая между нами разница, чтобы мы делили мужское внимание.
«Ой ли, Эмилия? – вдруг рассмеялся внутренний голос. – А не ты ли буквально вчера брызгала ядом ревности, когда, как тебе показалось, Иван предпочел общество Юльки твоему?»
Что ж, пришлось признать, что так все и было. Я не завидовала красоте сестры ровно до того момента, как ее предпочел понравившийся мне мужчина. По крайней мере, когда мне так показалось. Хорошо, что к тому моменту, как открылась эта неприглядная истина, я уже набралась достаточно жизненного опыта, чтобы сражаться с подобными проявлениями характера.
Внутренний голос опять занудил, что я так говорю лишь потому, что Иван в итоге все-таки позвал на ужин меня, но я велела ему заткнуться. И, чтобы не слушать больше, пошла в столовую.
Завтрак был в самом разгаре. И если Вера, как обычно, хлопотала вокруг стола, то убегая на кухню, то возвращаясь с чем-то обратно, то Кирилл в этот раз сидел за столом рядом с Юлькой. Молодые люди с аппетитом уплетали пышный омлет, о чем-то весело болтая. Увидев меня, Кирилл тут же подскочил, будто считал, что при мне не имеет права сидеть за хозяйским столом. Пришлось долго убеждать его в обратном, но даже когда мне это удалось и он вернулся за стол, вел себя сдержанно и будто бы даже немного испуганно. Вот уж не думала, что произвожу такое впечатление на людей!
– Эмма, что с твоим лицом? – удивленно воскликнула Юлька, наконец заметив длинную царапину, и в следующую секунду расхохоталась: – Неужто ночь прошла
Я не удержалась, швырнула в нее салфеткой и скорчила рожицу. И прежде, чем я солгала бы про то, как поцарапалась, умываясь, Кирилл спросил:
– А что было ночью?
– Вечером, – поправила его Юлька. – Вечером Эмма ходила к нашему соседу на свидание. Во сколько вернулась, не знаю, я уже спала. Правда, обычно после удачных свиданий мужчины имеют расцарапанные спины, а не женщины – лица…
Мне захотелось запустить в нее чем-то потяжелее салфетки, но уж очень заразительно она хохотала. Кирилл тоже смеялся, хотя я видела, что слова Юльки его смутили. Просто удивительно в его возрасте так смущаться от подобных речей! Интересно, это черта характера или же наложило отпечаток место проживания и отсутствие большого опыта общения с девушками? Особенно такими по-столичному раскрепощенными, как моя сестрица.
Даже Вера посмеивалась, но при этом я видела тревогу на ее лице. Должно быть, думала, что царапину я получила в лесу, не совладав с нечистью. Я же не стала никому ничего объяснять, спряталась за чашкой кофе, которую Вера поставила передо мной, ухватила со стола свежую, горячую еще сдобную булочку.
– Кстати, Эмма, у меня пренеприятнейшее известие, – вздохнула Юлька, вдоволь насмеявшись.
– К нам едет ревизор? – хмыкнула я.
– Целых два!
Ей даже не понадобилось ничего объяснять, я и так все поняла: к нам собирались приехать тетушки. У нашей мамы были две старшие сестры: Анна и Анастасия. И если тетя Аня была счастливо замужем ровно двадцать два года, пока ее муж не умер от онкологии, имела троих детей и считала, что главное предназначение женщины – семейный очаг и досмотренные дети, то тетя Настя искренне не понимала, как можно ограничивать свою свободу. Нет, она тоже выходила замуж, целых четыре раза, и каждый раз раздевала мужа до исподнего, разводясь. Но поскольку олигархи на нее не покушались, имела после развода она не так много, как ей хотелось бы, быстро все проматывала и искала нового суженого. Тетушки, несмотря на разность характеров, были очень дружны, хоть и постоянно подкалывали друг друга и спорили по пустякам. Мы с Юлькой искренне любили обеих, но – честно – на расстоянии. Когда наши родители уезжали в очередную экспедицию, тетушки считали своим долгом брать нас под крыло, и мы с трудом терпели до того момента, как обе посчитают, что мы уже достаточно взрослые и нас можно оставлять одних. Самое смешное, что повторялось это каждую родительскую экспедицию, пока я не вышла замуж. И вот теперь я разведена, и тетушки, видимо, решили, что нам с Юлькой снова нужна помощь и надзор.
