— Моя семья попала в опалу. Так получилось. — Мар по-прежнему смотрел в огонь и, готова поклясться, видел в нем что-то свое. — До этого я знал только милость короля. Любимый племянник, которому разрешалось если не все, то почти все. У Георга первый сын родился только спустя семь лет брака, когда все настоятельно советовали ему развестись. Но он по-настоящему любил Сильвию, поэтому не собирался с ней расставаться, а к правлению готовил меня.
От таких подробностей у меня мурашки побежали по коже. Он мог бы стать королем, и мы бы не сидели в одной комнате у камина.
— Я рад, что этого не случилось. И рад, что у меня появился сначала первый, а затем второй двоюродный брат. Теперь я гарантированно защищен от короны. — Он усмехнулся и выдохнул. — Четыре года назад много чего произошло. В результате моих родителей сослали в дальнее поместье, сестру отправили в школу при храме ушедших для последующего посвящения в жрицы. Меня просто попросили держаться подальше от дворца и не делать глупостей.
— Твоя сестра теперь жрица?
Я мало знала о служителях. Это была определенно почетная роль, но с кучей ограничений.
— Нет, я ее вытащил. С огромным трудом. Сначала пришлось вернуть свои позиции, а для этого получить гримуар, как раз подвернулась такая возможность. Гримуар дает силы, делает своего хранителя уникальным магом. Но, как бы сказать, это специфический артефакт, он обладает собственной волей. Мой никак не хотел подчиняться, я думал: или умру, или сойду с ума. Если бы не сестра — я бы точно отказался от него, вернув прежней владелице.
— Но разве так плохо быть жрицей?
— Адель не была рождена для этого, — покачал головой Марьян. — Она живая веселая девочка, теперь уже девушка, а тогда ей едва исполнилось пятнадцать. При посвящении проводят специальные обряды, после них человек становится стерилен и утрачивает часть эмоций. Я не хотел видеть сестру такой.
Он наклонился, и челка упала ему на лицо, почти закрыв глаза.
— Но оказалось, что отдать девочку в храм намного проще, чем ее оттуда забрать. Отозвать Адель обратно не сумел даже король. Храмовники, как и мехи, это государство в государстве, вмешиваться в их внутренние дела Георг не вправе. И ему об этом мягко напомнили, спросив, стоит ли судьба какой-то девочки лояльности жрецов.
— Но ты же ее забрал? — Я сама слышала, как звенела надежда в моем голосе.
Марьян может все, почему-то я в нем не сомневалась. Представляю, как верила в него сестра.
— Да, им пришлось пойти на уступки. У меня в руках был гримуар, и я заявил: или они возвращают Адель, или я насылаю на них такие проклятия, что им и в кошмарных снах не снились, и плевать хотел на любые последствия. Угроза сработала, но к храмам мне теперь лучше не подходить. — Он зло усмехнулся, и огонь в камине, следуя за его эмоциями, вспыхнул ярче, едва не выбравшись из своей ниши наружу.
Уверена, он не рассказал и десятой части того, чего ему стоило все это провернуть. Зато о своей сестре он потом говорил много и с удовольствием, я даже заслушалась. И поняла, что завидую.
Как это, наверное, здорово — иметь такого брата!
Как-то некстати вспомнилось первое впечатление от него — холодного, гордого, надменного.
Потом второе, когда он и вовсе показался мне ненормальным, способным на многое, но не в хорошем смысле этого слова. Как он активировал узор на моей коже, как притащил к себе.
А теперь я видела в нем совершенно другого человека. Отчаянного, готового биться за дорогих ему людей до последнего. Заботливого. Внимательного.
И все это мне безумно нравилось.
— Мар, — я посмотрела на него, решаясь, но не в силах сделать последний шаг, — мне страшно.
— Ты что-то чувствуешь? — тут же посерьезнел он. — Узор? Магия?
— Нет, не из-за этого. — Я замялась, не зная, как лучше сказать.
Вернее, я отлично знала, как сказать хорошо и понятно, но язык не поворачивался.
— Тогда в чем дело? — Мар пристально смотрел на меня, ожидая внятного ответа.
И под таким взглядом я чувствовала себя просто ужасно. Вот как ему объяснить?
— Я… боюсь боли, — начала издалека. — Я мало что помню, когда на меня только наносили все эти знаки и символы… Но было очень больно. И потом у жрецов…
— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Он коснулся моей ладони осторожно-осторожно, но прикосновение все равно отозвалось во всем теле.
Я невольно вздрогнула — не от страха, а от какого-то предвкушения и другого, зарождающегося в животе чувства. Но Мар расценил это по-своему и быстро убрал руку, отстраняясь.
— Когда мы… ну… будем вместе, — я не поверила, что сумела это произнести, — будет не очень больно?
Глаза мага расширились, и от его темного-темного взгляда перехватило дыхание. В нем было столько всего, что мои эмпатические щиты не выдерживали настоящей бури и сминались один за другим.
Мар долго всматривался в меня, видимо, пытаясь понять, насколько я серьезна. Я же нервничала, но не отводила глаз, наблюдая, как он медленно склоняется ко мне.
— Я постараюсь, чтобы больно не было. — Последние слова коснулись моих губ вместе с его горячим дыханием.
