Если Тайна разбирала магические преступления, то Порядок вел все остальные, которых, во-первых, совершалось неизмеримо больше, а во-вторых, в половине участвовали мехи — если не лично, то через свои хитросделанные изобретения. И Ксавьер на такое ни за какие коврижки не подписался бы. Уж лучше старая добрая магия, чем эти новомодные механизмы.
Приятель ушел, а раскрытая папка с личным делом Саймона Бертрана осталась лежать на столе.
Еще один молодой и горячий, хотя Ксавьер помнил, что сам был не лучше. Как там говорят про самые трудные первые сорок лет жизни мужчины, которые надо прожить до полного мозгового созревания?
Лорд вздохнул, закрыл папку и бросил на край стола — секретарь все поймет и уберет обратно в хранилище.
Хорошо, когда все хорошо заканчивается. Повезло. В этот раз повезло. Что Саймон, что Альберт, что Марьян — везунчики. Но очень бы хотелось, чтобы они все взялись уже за ум.
Особенно Альберт. Хотя именно на его здравомыслие Ксавьер рассчитывал меньше всего. Такого исправит только могила. Именно это и пугало.
Лорд Тайны накинул черный мундир — специально по такому случаю надел — и решил последовать совету друга: отправиться домой к жене. Раз уж Аль так «великодушно» ему «помог».
Марьян зашел в комнату и раскрыл объятия, в которые я тут же упала.
— Все хорошо? — с надеждой спросила я, всматриваясь в его лицо.
— Да, Ива, все хорошо. — Он улыбнулся и, подхватив меня, закружил по комнате.
Правда, недолго.
— Фух! — Мар опустил меня на пол и уткнулся носом в мою макушку. — Сейчас едем ко мне, а завтра — все остальное.
— К тебе? Думаешь, я не могу вернуться в домик смотрителя…
— Уверен, что можешь. Кстати, надо и Яну вестника отправить, он наверняка переживает.
— Тогда почему к тебе?
— Потому что я тебя больше не отпущу. И не спорь, пожалуйста. Сегодня поспишь в гостевой спальне, а завтра мы с тобой все обсудим. Сегодня уже сил ни на что не осталось, — признался Мар.
И я поняла, как он устал. Прошедшие два дня стали для Марьяна серьезным испытанием. Все споры и обсуждения действительно подождут.
Мы вышли из дворца, где у входа ожидал экипаж, за считаные минуты домчавший до его дома, в который я заходила уже вполне привычно. Марьян проводил меня до гостевой спальни, выдал свою рубашку за неимением другой одежды для сна, сдержанно попрощался и ушел.
Оставшись в одиночестве, я переоделась, испытывая неловкость от факта, где ночую и в чем. Но усталость брала свое, и я с облегчением легла в кровать, завернулась в одеяло и приготовилась уплыть в сладкий мир грез.
Но сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, чувствуя дикую усталость, и все равно не могла уснуть.
Столько всего произошло, столько эмоций за короткое время! Переживания нахлынули с новой силой, и стоило закрыть глаза, как я вновь оказывалась на проклятом алтаре.
Нет, так нельзя.
Я рывком села, скинув одеяло. Я знала, что, вернее, кто спасет меня от кошмаров. Осталось набраться храбрости и заявиться к нему.
Боясь, что, если начну сомневаться и раздумывать, вся решимость испарится, я подхватила подушку и одеяло и направилась в спальню Марьяна.
Даже стеснять его не буду, устроюсь на кушетке.
— Ива? — Мар, судя по голосу, уже задремал, когда я осторожно открыла дверь.
— Извини, пожалуйста, не получается заснуть одной, — прошептала я, на цыпочках прокрадываясь к кушетке. — Я здесь лягу, ты не против?
— Против.
Я замерла на полушаге, готовясь развернуться и уйти.
— Иди сюда, я подвинусь. — Марьян действительно сдвигался к другому краю.
— Но…
— Ты обещала не спорить, — напомнил Мар.
И я легла в его кровать, да еще забравшись к нему под одеяло и сразу угодив в теплые объятия. Можно было посопротивляться, отодвинуться, попытаться сохранить хотя бы какую-то видимость приличий…
Но ушедшие с приличиями, мне уже поздно о них думать. Зато все плохое мигом отступило, и я сама не заметила, как уснула. Крепко и без сновидений.
Когда проснулась утром, Марьяна уже не было. На спинке кушетки висело мое вчерашнее платье, выданное во дворце, напоминая о том, что все случившееся мне не привиделось. Хотя самые страшные воспоминания уже подернулись дымкой, сгладившись и утратив прежнюю остроту.
Одевшись и немного приведя себя в порядок в примыкающей ванной комнате, я вышла и почти сразу заметила выглянувшего из кабинета Марьяна.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулся он. — Сейчас пойдем завтракать.
— А ты еще не ел? — За окном утро явно переходило в день.
— Кофе выпил и ждал тебя. — Марьян подошел и взял меня за руку, заглянув в глаза. — Как спалось?
Я сразу вспыхнула, вспомнив, как вломилась к нему в спальню. В ночи это казалось отличным решением, а при свете дня уже не очень.
Мар рассмеялся и повел меня в столовую, где было накрыто и еда сохранялась в стазисе. Только теперь я осознала, что просто зверски голодна. За три дня я ни разу толком не поела. Брат не счел нужным покормить меня перед ритуалом, по возвращении были только закуски во дворце, и это — первый нормальный прием пищи. Поэтому смела все, что лежало на тарелке, запив крепким кофе.
— Как ты? — спросил Марьян, внимательно наблюдавший за мной.
