Николас тем временем провел пальцами по ребрам дракона, выбирая более подходящее место: еще не тронутое ранами от ритуального кинжала, но при этом достаточно удобное, чтобы получить достаточно крови. Помедлив еще мгновение, советник все же приставил лезвие кинжала к коже дракона под правым нижним ребром и провел, надавливая. Рагнар теперь только шумно выдохнул, напрягшись всем телом, и издал непонятный звук, нечто среднее между рыком и стоном лишь когда Николас вновь взялся за кристаллы, вытягивающие магию. Рану снова обожгло раскаленным железом, и Рагнар выгнулся в попытке избавиться от боли — но, увы, у него по-прежнему ничего не выходило.
Деться от боли он никуда не мог и ничего не мог с этим сделать. Даже защититься уже не смог бы — не из-за ошейника, а потому что магия, он чувствовал, утекала словно вода сквозь пальцы. Слишком стремительно, слишком быстро ее становилось ничтожно мало. Быстрее, чем до этого. А значит Рагнару оставалось по-прежнему лишь извиваться в цепях, кричать и шипеть, тратя на это последние силы. И ждать, когда Грассом, наконец, сможет прийти на помощь.
Откровенно говоря, Рагнар совершенно потерялся во времени и ощущениях и в следующий раз осознал себя лишь когда, кажется, начало темнеть, однако непонятно от чего — из-за того, что на дворе вечер или из-за того, что тучи собрались в еще более темные груды. Все, что воспринимал Рагнар — боль и постепенно крепчающий холод, несмотря на который с него градом лилась испарина. В ушах звенело не то от боли, не то от собственных криков, пальцы дрожали от напряжения, дыхание сбивалось. Возможно он терял сознание, но не мог в этом увериться, слишком все смазалось.
Более или менее Рагнар пришел в себя, когда понял, что жгущей боли больше не чувствует — только тупую и пульсирующую, — что над ним больше никто не нависает, выкачивая магию, а лишь стоит в стороне и тихо что-то бормочет.
Тихо застонав, он приоткрыл глаза и тут же зажмурился. Даже тусклый вечерний свет ему показался слишком ярким сейчас.
Рядом говорили. Сначала Рагнар не мог разобрать, что именно, лишь смог различить голоса: торопливый и взволнованный Николаса и холодный и насмешливый Грассома. Что они обсуждали, дракон смог понять не сразу, сначала слух различал лишь шум крови в ушах, стук сердца в горле и шум ветра в ветвях деревьев. И лишь потом, словно по частям, вернулось осознание человеческой речи.
— Пот. пись… он не про… жит без со… ния долг… — Николас. Его голос доносился словно через толщу воды, и Рагнар поморщился, чтобы сосредоточиться на смысле его слов. Голова от этого вдруг взорвалась вспышкой боли, и дракон тихо застонал. Но теперь он хотя бы мог разобрать, что о нем говорят. — Просыпается! Заканчивай со свечами и начинай, у нас не так много времени, пока он будет в сознании!
— Вас так беспокоит его состояние, — хмыкнул Грассом с прохладой в голосе, и Рагнару отчего-то показалось, что его опустили в ледяную реку — настолько слова брата заставляли прийти в себя. — А смысл? В нем остались капли, не проще ли убить?
Пожалуй, могло бы показаться, что Грассом искренне недоумевает, зачем Николас выжимает магию из дракона до капли, но Рагнар, к счастью, слишком хорошо знал этот спокойный голос, призванный для провокации жертвы к действию. Дракон тихо выдохнул, прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться. Осталось чуть-чуть.
— Ну, что ты, — фыркнул Николас где-то в отдалении. Кажется, он перебирал какие-то вещи в сумке. — Оставлять даже каплю столь мощной силы и выбрасывать на воздух — истинное кощунство. Уж тебе ли не знать, мой дорогой демон.
Грассом в ответ пробормотал нечто, не слишком похожее на человеческий язык, и Рагнар усмехнулся одними губами. Ругается по-демонически. Если не знать смысла слов, это гортанное рычание даже может показаться милым и забавным. На деле же… не планируй Грассом убить Николаса, пожалуй, всю оставшуюся жизнь его наверняка преследовали бы крупные неприятности в любом деле, за которое он возьмется.
— У вас весьма своеобразное представление о кощунстве, учитывая, что дракон еле дышит, — ровно отозвался Грассом где-то совсем рядом с Рагнаром.
Затем совсем над ухом дракон услышал скрежет мела по камню, и понял — брат дорисовывает схему для ритуала. Следом раздался стук чего-то совсем рядом, и кожу обдало легким жаром. Грассом поджег свечи.
После этого вдруг на несколько мгновений повисла тишина. Такая спокойная и тяжелая, что Рагнар, не будь он сейчас в столь плачевном состоянии, наверняка смог бы услышать, как копошатся белки в дуплах на тропе, где днем Грассом убил гвардейцев. Но сейчас сил вслушиваться не имелось, и все, что дракон мог разобрать — как Николас где-то у входа в церквушку копается в сумку и перебирает позвякивающие кристаллы, наполненные силой самого Рагнара.
