Впрочем, Эрика быстро себя одернула. Она уже какое-то время ощущала себя в доме Рагнара так, словно всю жизнь только здесь и прожила и никуда не уезжала. А то реальное, что было — учеба, семья, отношения и друзья — подернулось странной дымкой. Эрика, говоря честно с самой собой, признавала, что уже не так рвется домой и не так сильно скучает по близким. Возможно, потому что вспомнила, каково это — когда не донимают глупыми разговорами и приевшимися традициями? Эрика не знала. Но ничего не могла с собой и своими мыслями и чувствами поделать.
В свете этого, стоит признать, девушку безумно радовало, что Рагнар относился к ней тепло. Сначала Эрику это сбивало с толку, но она быстро поняла: дракон почти всю жизнь мало с кем общался. И ему явно не хватало этого общения, а порой, казалось, и чего-то большего, вроде банального человеческого тепла и ласки. Эрика с этим, правда, не лезла, решив, что не стоит этим привязываться к нему еще сильнее. А главное — привязывать Рагнара к себе, ведь когда его крылья окончательно исцелятся и дракон отнесет Эрику обратно домой, они больше никогда не увидятся.
Раны тем временем после каждой перевязки, кажется, затягивались все быстрее. Эрика все еще не рисковала снимать бинты, но уже становилось очевидным, что причин продолжать перевязки нет и совсем скоро Рагнар сможет отнести Эрику домой. Правда, ее эти мысли не слишком радовали, и девушка порой даже желала, чтобы дождь подольше не заканчивался.
И он действительно не заканчивался, так что очередной осмотр почти затянувшихся ран на крыльях дракона Эрика проводила в один из вечеров под стук капель по стеклам окон и крыше, громовые раскаты и треск поленьев в камине.
Рагнар послушно поддавался всем манипуляциям, которые проводила Эрика: то раскрывала крылья по очереди, то снова открывала, просила подвигать ими и рассказать об ощущениях. Дракон не сопротивлялся, хотя и пытался сразу дать понять, что крылья у него не болят и те бледные царапины, что остались на чешуе — лишь царапины и совсем скоро сойдут.
— Да я вижу, что они почти зажили, — проворчала Эрика негромко, когда Рагнар, в очередной раз вздрогнув от ласкового поглаживания по чешуе, сложил крылья. — Ты прав. Наверное, давай так и оставим, не буду перевязывать… Прости. Просто я очень беспокоюсь. Я никогда не лечила ничего серьезнее простуды без присмотра куратора.
Эрика смущенно поджала губы и принялась убирать так и не понадобившиеся сегодня бинты и мази. Рагнар тепло улыбнулся ей.
— Ты ответственно подходишь к лечению. Это хорошо, из тебя выйдет прекрасный целитель.
Эрика тихо вздохнула, кивнув.
— Да… наверное, ты снова прав, — пробормотала она, вдруг замерев, чтобы рассмотреть одну из склянок, словно впервые ее видела. Потом тряхнула головой и убрала все оставшиеся зелья и настойки на место.
— Я в этом уверен, — Рагнар одобрительно кивнул сам себе. Осторожно тряхнул крыльями — не ощущать на них повязок оказалось непривычно — и подсел чуть ближе к Эрике, когда она переставила коробку с медикаментами на стол. — Немного практики, и ты станешь прекрасной целительницей. Там, глядишь, и до высокого специалиста дорастешь.
— Ты слишком мне льстишь, — Эрика, впрочем, улыбнулась благодарно в ответ.
— Лишь констатирую факт.
Рагнар ободряюще улыбнулся и поднялся, чтобы убрать медикаменты на место. Эрика лишь проводила его взглядом, ничего не сказав.
Очень странно оказалось видеть крылья Рагнара без бинтов. Очень странно и страшно — потому что это означало, что совсем скоро им придется расстаться: Рагнар, как и обещал, отнесет ее домой, где Эрике придется вновь общаться с родными, делать то, что не хочется и общаться с теми, кто никогда ее не понимал. Безусловно, она любила родных, но все же порой общение с ними тяготило и утомляло. А иногда — даже когда она просто вспоминала о них.
Повисло неловкое молчание. Эрика, сидя на диване, подобрала под себя ноги и уставилась в окно на дождь. Капли, кажется, с еще большей силой лупили по стеклу, и девушка вновь подумала о том, что было бы хорошо, если бы дождь не заканчивался еще хотя бы ближайшую вечность — из тихого и уютного дома Рагнара совсем не хотелось уходить. Тем более, сам дракон, кажется, совсем не против ее пребывания у него в гостях.
Рагнар, убрав зелья и мази с бинтами на место, обернулся к девушке и неловко перекатился с носков на пятки. Он ни разу в жизни до появления Эрики не оставался с девушками наедине. Только со случайным похищением Эрики и постоянными уходами Грассома это событие стало относительно постоянным, однако Рагнар по-прежнему не знал, что ему делать и как себя вести. В неловкой задумчивости он сделал шаг и все же опустился рядом с Эрикой. Та, не возражая, подвинулась, позволяя расположиться удобнее.
