– Я беспокоюсь о том, чтобы держать свои обещания.
– Так, – сказала Мадлен, подходя к вешалке и снимая плащ. – Я найду Сару и поговорю с ней. Пора положить конец предположениям.
– Что насчет Тома?
– Одна драма за раз, Иден. Я не могу управиться со всем сразу.
Она вышла из салона, а Иди осталась смотреть на красный платок. У нее было ужасно много дел, но она могла думать только о том, что Том, возможно, где-то в пределах досягаемости. Она подняла трубку и попросила оператора перевести ее на нужную станцию, которая затем соединила ее с «Андерсон и Шеппард». Прошло несколько минут, пока ей ответили.
– О, добрый день, это Иден Валентайн из свадебного салона «Валентайн» на Слоун-сквер.
– Привет, Иди. Это Джонатан Элтон.
– А, Джонатан, спасибо. Мне надо поговорить с господином Фитчем.
– Господином Фитчем? Боюсь, его нет. Он в отпуске. Кажется, отправился в путешествие по Озерному краю на три недели.
– О, понятно, – сказала она, это известие ее ужасно разочаровало.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Э… может быть. Не знаю, помните ли вы, но господин Фитч рассказывал мне о джентльмене, которого сбила машина на Севил-роу некоторое время назад… это один из ваших клиентов?
Он заколебался.
– Помню, да.
Она понимала, что не очень-то корректно расспрашивать его.
– Не могли бы вы оказать мне любезность и назвать его имя? – Она представила, как доброе мальчишеское лицо Джонатана сморщилось от беспокойства. – Вообще-то, Джонатан, не стоит, – перебила она сама себя, подумав, что бестактно просить его или Фитча нарушить конфиденциальность одного из клиентов. Она знала правила Севил-роу лучше многих. – Я знаю, что в нашем деле не принято задавать подобные вопросы, но, возможно, вы позволите мне задать вопрос по-другому. Не могли бы вы сказать, не связано ли как-то имя Том с вашим клиентом? – Она продвигалась на ощупь. Если этот человек и был Томом, то едва ли он назвал это имя, а затем забыл его. Было смешно спрашивать, но вопрос был уже задан. – Извините за такой странный вопрос, Джонатан, просто мне кажется, что я знаю этого джентльмена, но я знала его под именем Том, и он жил в Эппинге.
В его голосе послышалось облегчение, когда он заговорил.
– Могу вас заверить, что это имя ни разу не упоминалось, я сам был там, когда все это произошло, мисс Иди. Совершенно точно никакого Тома. И никакого упоминания об Эппинге.
Она кивнула, ее сердце сжалось от боли, когда перед ней захлопнулась еще одна дверь.
– Ладно, простите, что побеспокоила. Спасибо, Джонатан, и, пожалуйста, передайте господину Фитчу огромный привет от меня.
– Передам. До свидания, Иди.
– До свидания, Джонатан, – тихо сказала она, положив трубку и вдруг почувствовав себя глупо. Что бы она в любом случае сказала Фитчу? «Мне кажется, один из ваших клиентов может быть моим пропавшим мужем? Нет, извините, его имени я не знаю. Я знала его только как Тома». Она вздрогнула, понимая, что ведет себя безумно, а теперь она еще и впутала Мадлен в свои бредовые догадки.
В дверь позвонили, она обернулась и увидела Мадлен в дверях вместе с Сарой. Сара покраснела, а Мадлен выглядела необычно взвинченной.
– Сара хочет тебе кое-что рассказать, – сказала она, приглашая гардеробщицу в салон. – Давай, Сара. Расскажи Иден то, что ты рассказала мне.
Алекс сидел за своим столом в Ларксфелле, уставившись на красный платок.
Это была идея Сесили.
– Это часть прощания с прошлым, Лекс. Избавься от него. Просто отдай его мне – и я его тотчас сожгу.
Алекс вскочил как ошпаренный.
– Нет, не сожжешь. Но я его уберу, обещаю.
– Я уже ненавижу этот платок. Если я только увижу его, Лекс, я его уничтожу. Эта красная тряпка не дает тебе жить.
Он делано засмеялся, чтобы доказать, что никак от него не зависит.
– Я же сказал, что уберу его, разве этого недостаточно?
И убрал – подальше в ящик стола. А теперь вот снова держал его в руке.
Он собирался подписать чек на оплату расходов за медовый месяц, но созерцание платка остановило его. Одно прикосновение к нему открывало все ящики у него в голове, куда он аккуратно сложил мысли о возлюбленной, девушке… даже жене, которая, возможно, где-то ожидает его. Требовалась вся сила воли, чтобы изгнать эту таинственную невидимую женщину у себя из головы и сосредоточиться на невесте и предстоящей свадьбе. Он дал себе слово, что сделает это: ради Пен, ради своей семьи, ради себя самого.
И он, казалось, выиграл эту битву с самим собой, однако стоило взглянуть на носовой платок, и все демоны вернулись, с ликованием открывая эти ящики, вытряхивая их содержимое и наполняя его чувством вины с каждым вымученным вопросом, который всегда сводился к одному и тому же: «Кто же ты?»
– Все движется так быстро, – пробормотал он.
– Что, дорогой? – переспросила мать.
Он сунул платок между коленями. Сесили Уинтер имела привычку незаметно подкрадываться к нему, но так, что невозможно было обвинить ее в бестактности. Сейчас она стояла перед ним с тарелкой еды.
